Хмель свободы

Сообча мы бы добре оккупантам та гетьману перцем зад натерли! – сказал Федос.

Морячок даже за время жизни в плавнях сохранил свою фатоватость и привычку любоваться собой, своим «боевым видом». На нем была матросская бескозырка с вылинявшей надписью «..анн зла…ст». Нестор помнил: когда-то на ней хорошо читалось «Иоанн Златоустъ». Длинные вьющиеся волосы никак не соответствовали бескозырке. Гусарский парадный доломанчик со шнурами, необъятные, уже порванные морские клеши. Офицерская двойная кожаная амуниция, на которой висели всевозможные гранаты, револьверы, пистолеты, бинокль, а сбоку еще и сабля. Настоящий ходячий арсенал.

В десяти шагах от костра было уже темно. На деревья падали мечущиеся отсветы: хлопцы гомонили, переходили с места на место, махали руками, перебивая друг друга. Во всем этом было что-то нереальное. Театр.

– А чекчиры ты чего не надел? – спросил Нестор.

– Яки чекчиры?

– Гусарски штаны в обтяжку. Как их… рейтузы. Тоже со шнурамы. Красивые. И весь твой мужской элемент был бы наружу.

– Та ну тебя в баню! – рассердился Щусь. – Я про дело, а ты про тело!

Но, похоже, он был сбит с толку иронией Нестора.

А Махно вдруг посерьезнел, пригнул к себе ивовый прутик, откусил кончик, пожевал, выплюнул горечь.

– Конечно, вместе воевать… разумно, – произнес он.

– Ну вот. Тут и задачка. А в задачке спрашивается: хто из нас будет за главного командира? – спросил Щусь.

Махно молчал, ожидая, когда Щусь сам даст ответ на свой вопрос. Старое соперничество!

– Я б и не против: ты всегда был впереди, – говорил Федос. – Коренником был… Но зараз совсем другое дело. Все переменилось. Пока ты там у затишку отсижывался, мы отряд соорганизували, воевали, кровь свою анархическу проливали… Может, я шо не так говорю?

– Так, так, – согласился Нестор."

"– Ну от… – ободренный, продолжил Щусь. – И так получаеться, шо хлопцам будет трошкы обидно, если не я буду главным. А ты, Нестор, будешь у меня… ну… заместителем.

– У тебя ж вроде есть заместитель?

– Алёшка Чубенко? Его б в начальники объединенного штаба. Сильно, зараза, в маневрах разбираеться.

Махно задумчиво теребил в руках веточку верболоза. Она не ломалась, и куст ее не отпускал.

– Отломи, – нагнул он веточку к Щусю.

– Фокусы? – Федос, недоумевая, начал ломать. Но гибкий верболоз гнулся, складывался пополам, но не ломался. – Так верболоз же! – сказал он.

Махно подтянул к себе ветку и моментально посередине перекусил ее острыми зубами.

– От и все, – улыбнулся он.

– Ты это к чему? – нахмурился Щусь, чувствуя подвох.

– К тому, что настоящий командир тот, кто быстро находит решение, – сказал Махно. – Мне, Федос, тоже будет неудобно перед хлопцамы, если я под тебя пойду…

– Шо, разойдемся? – спросил друг-соперник.