Хмель свободы
Нестор Махно – известный революционер-анархист, одна из ключевых фигур первых лет существования Советской России, руководитель крестьянской повстанческой армии на Украине, человек неординарный и противоречивый, который искренне хотел построить новый мир, «где солнце светит над всей анархической землей и счастье – для всех, а не для кучки богатеев». Жизнь его редко бывала спокойной, он много раз подвергался нешуточной опасности, но не умер, и потому люди решили, что у него «девять жизней, як у кошки».Во второй книге трилогии основное внимание уделено периоду с начала 1918 года до весны 1919-го, когда Махно ведёт активные боевые действия против «германцев», стремящихся оккупировать Украину, а также против белогвардейцев.
Вплоть до расстрела… Но вообще мы, анархисты, люды верни. И ты, Христя, полюбы батьку, полюбы на всю жизню, за його страдания ради счастья трудящих!
– Я вже люблю, – испуганно прошептала Христя. – А только страшно стало чогось. – И умоляюще попросила: – А може, ще вернемся? А то так сразу! Я й подумать як следует не успела!
– Та ты шо! Хиба можно так батьку обманувать? – чуть не вскричал от негодования Лашкевич.
А паровоз разогнался еще больше. Постанывали, скрипели мосты, переброшенные через ручьи и овражки. Машинист дал свисток какому-то своему знакомому. Христина заткнула уши. Покладистая и боязливая дивчина. То, что батьке надо!
Поздним вечером сияющий Каретников появился в управе.
Махно поднял на товарища воспаленные глаза.
– Ты шо, уголь таскал? – спросил он. – Черный весь.
– Отмыюсь. Подарок тоби, батько, прывезлы.
– Какой ще подарок?
– А такый, шо получаеться суприз!
Батько махнул рукой: хлопцам все веселье да баловство.
…Поздним вечером он вошел в свою комнату, обычно пыльную и казенно унылую. Удивился: все было залито светом. Горели две «двадцатилинейки». Воздух был свежий, влажный, душистый. На стене висели коврики и рушнички. Между переплетами окон, очищенных от отпечатков грязных рук, стояли стаканчики с древесным углем, а кусочки ваты были обсыпаны мелко нарезанной серебристой бумагой. И оконные стекла светились хрустальной чистотой.
Нестор не сразу заметил стоявшую в углу со скрещенными на животе руками девушку.
– Ты хто? – спросил Нестор.
– Христына.
– Хрыстя, значить?
– Можно Тина.
– По-городскому хочешь?.. Ну, добрый вечер, Тина.
Махно некоторое время размышлял, вникая в загадку появления Тины. Вспомнил слова Каретникова: «Подарок… суприз…» Улыбнулся: «Пусть будет Тина. Красивая. На какую-то пташку похожа. Вроде канарейки… Ладно, пускай поет себе в хате».
Приоткрыв дверь, крикнул:
– Юрко, неси панского вина и закусить. И пусть подогреют воды!
И тут же появилось внутреннее беспокойство, как у заядлого холостяка: «Какая-то она городская. Может, с норовом? Будет тут характер показывать?»
Он повалился на пышную, украшенную кружевным покрывалом кровать с горкой подушек. Вытянул ноги:
– Снимай, Тина, сапоги!.. Ноги гудят…
Утром Тина, напевая, хлопотала в доме. Побелила плиту, почистила поржавевшие чугунные конфорки, перемыла и расставила на полочки принесенные хлопцами тарелки и чашки. Некоторые были с картинками, из господских домов. Все расписаны: пастух и пастушка у пруда, лебеди, деревья, коровки. Загляденье!
«Царица Гуляйпольщины» свивала себе гнездышко на самой вершине вулкана.
А Нестор во дворе умывался. Юрко поливал ему. Неподалеку, за плетнем, наблюдали Лепетченко и Щусь.
От щуплого, но жилистого и крепкого тела Нестора шел пар.
Похожие книги
Мысленным взором
\
Никто не хотел воевать
Записки уголовного барда
Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»
