Хмель свободы

 – Лучшие люди! Но главное, – Суховерхий указал на портрет, – головной атаман всеукраинского войска Симон Васильевич Петлюра, тоже социал-демократ. Он ведет нас к победе.

– За Петлюру! – предложил Горобец.

– А из селян у власти есть кто? – спросил Махно.

– Вся Директория – защитница селян. У Симона Васильевича отец – извозчик, а сам он даже не смог окончить духовную семинарию. Революция позвала!

Горобец кивал, хотя, похоже, высокопарная речь Суховерхого ему не совсем нравилась. Верховенство профессоров и интеллигентов его не очень радовало.

– Сам я – тоже из простых, – перебил он Суховерхого. – В царский армии насилу до прапорщика дослужився… А Петлюра – это голова. Хочь, если по правди, як военный атаман – тьфу! Не знае, де левый фланг, де правый!..

Суховерхий постучал ладонью по столу, оборвав крамольные слова атамана:

– Стоп! Досыть! – Он повернулся к Нестору: – Петлюра о вас наслышан. Ценит. Предлагает важную должность и союзничество. Нам надо объединяться против большевистской России. Это страшная разрушительная сила, которая принесет Украине беду. Мы должны вместе срочно создавать единую армию!

– Козак козаку брат! – изрек Горобец. – Шоб я сдох!

Махно сосредоточенно смотрел на портрет Петлюры. Предложение Суховерхого не вызвало у него восторга.

– То, шо у Петлюры батько был извозчиком – это хорошо, – сказал он. – У меня батько тоже… Ну, не извозчиком… кучером служил. У богатых.

– Я ж и говорю – брат, – заявил Горобец.

– Ну, брат-то брат. У иного извозчика и пять, и десять лошадей… и так получается, шо я ему не совсем брат. И даже не родич.

– Это не важно! – сказал Суховерхий.

– Ну хорошо, – заявил Махно, буравя взгядом то одного, то другого собеседника. – А какие у вашего правительства планы насчет буржуазии? Богатеев? Панов, у которых по сотне тысяч десятин земли, а то и больше?

Суховерхий от волнения даже вскочил, стал нервно протирать пенсне, и стало понятно, что при всей своей грозной «броневой» форме он прежде всего доцент, филолог.

– Да ведь это будет народна социальна республика, – объяснил он. – Мы все будем братьями! Потом все уровняем. И всех.

– «Бо старшины з намы, з намы козакамы…» – вдруг запел атаман."

"– Стоп! – крикнул ему генеральный хорунжий и вновь обратился к Махно: – Неужели непонятно? Богач будет делиться с бедным. И все мы будем одним народом, братским. Батрак будет сидеть за одним столом с владельцем имения, учиться за его счет, лечиться… Мы их убедим, господ! Только не надо спешить, не разрушить бы экономику! – Видя, что Махно не очень убеждают его доводы, Суховерхий еще больше распалялся. Расстегнул свою кожанку, открыв расшитую рубаху. – Мы все находимся в одной экономической упряжке, бедные и богатые! – взволнованно говорил он.