Развод. Дракон, мы (не) твои

Потому что Рейнольд сказал «домой». И теперь, глядя на эти стены, я с ужасом понимаю: да, это теперь наш дом. Наша крепость и наша тюрьма. Единственное место, где, по его словам, мы можем быть в безопасности.

Правда ли это?

Горький комок подкатывает к горлу.

Я боюсь не за себя. Я готова вынести всё что угодно. Но Конор… Мы только что вырвали его из тьмы. Я не переживу, если здесь, в этих стенах, его снова что-то коснётся. Этот страх затмевает всё остальное — и обиду, и гнев, и смятение.

Рейнольд плавно приземляется на плиты внутреннего двора, складывает огромные крылья. Придворные, стража, слуги — все замирают в почтительных поклонах, но их взгляды, полные любопытства и страха, прикованы к нам. Я помогаю Конору спуститься на землю, крепко держа его за руку, пытаясь найти в его тёплых пальцах хоть какую-то опору.

В следующее мгновение Рейнольд уже стоит рядом с нами в человеческом облике. Его тёмные дорожные одежды в пыли, на лице усталость, но глаза горят привычной стальной решимостью.

Едва он делает шаг вперёд, как из толпы слуг отделяется дворецкий. Он почтительно склоняется и протягивает сложенный вчетверо лист плотной, дорогой бумаги с красной сургучной печатью.

Рейнольд берёт послание, одним движением ломает печать, пробегает глазами по строкам. В тот же миг его лицо меняется. Маска владыки трескается, обнажая на мгновение что-то тёмное, стремительное и по-звериному опасное. Губы сжимаются в тонкую белую ниточку, на щеках играют желваки.

— Отнесите юного лорда в его покои, — распоряжается он, — И проследите, чтобы он отдохнул и поел.

— Но я не устал! — тут же протестует Конор, оживившись и пытаясь вырвать свою руку из моей. — Я хочу рассказать…

Рейнольд опускается на корточки перед ним, прерывая поток слов. Его движение неожиданно мягкое, почти отеческое. Он кладёт руку на светлые волосы Конора.

— Поешь и отдохни, сын, — в его голосе проскальзывает непривычная, сбивающая с толку теплота. — Наберись сил. Позже ты расскажешь мне всё, что видел. До мельчайших подробностей.

Конор, всегда тянувшийся к отцу, замирает под его прикосновением. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых борются разочарование и гордость от такого доверия, и послушно кивает.

— Хорошо, — соглашается он, уже совсем по-взрослому.

Няня, полная женщина с добрыми глазами, бережно берёт Конора за руку. Я собираюсь пойти за ними, но Рейнольд лёгким движением преграждает мне путь.

— Мия, останься. Нам нужно…

Он не успевает договорить. Высокие дубовые двери, ведущие в главный холл, с грохотом открываются. На пороге появляется леди Маргарет, мать Рейнольда. Воплощение ледяного спокойствия и аристократической выдержки.