Развод. Дракон, мы (не) твои

Силу загнанного в угол, отчаянного зверя. Теперь понятно, откуда эти обвинения в колдовстве. Я смотрю на Рейнольда в поисках защиты, но мать есть мать. Чью сторону он примет?

54

— Не лги!

Голос Рейнольда режет воздух, как отточенный клинок. Леди Маргарет вздрагивает всем телом, словно от внезапной пощёчины.

— Вейнар провёл расследование по моему приказу, — продолжает Рейнольд. Его речь размеренна и неумолима, как движение ледника. — У него есть доказательства и свидетели.

Он делает паузу, давая каждому слову просочиться в её сознание.

— Твоя горничная Элис, которой ты так щедро оплатила её молчание. Она рассказала всё. Про особый фарфоровый сервиз, который доставался только для Мии. Про твои наставления — следить, чтобы чашка была выпита до дна.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Элис. Милая, тихая девушка с грустными глазами, которая всегда с такой заботой поправляла мои подушки. Она подавала мне тот самый чай. Она смотрела, как я его пью, зная, что в нём.

— Лекарь, которого ты наняла со стороны, выписал нужное тебе лекарство. И наконец, торговец ядами с рынка, который прекрасно описал тебя и твой заказ. Очень редкий, очень дорогой яд. Без вкуса, без запаха. Вызывающий упадок сил и тихую смерть, которую можно списать на чахотку. Особенно у молодой женщины, пережившей нервное потрясение.

Он делает шаг вперёд, и тень от его высокой фигуры накрывает леди Маргарет целиком, словно крыло хищной птицы.

— Ты знала, мама? — его голос внезапно становится тише, но в этой тишине слышится такой грохот рушащихся миров, что по коже бегут мурашки. — Знала, что твой яд убивает не только Мию? Что ты медленно убивала и его? Своего внука. Наследника нашей крови. Ты едва не уничтожила их обоих. Мою жену. И моего сына.

Последние слова он произносит негромко, но в них звучит сталь. Не просто обвинение, а приговор.

Леди Маргарет отступает, шаг за шагом, пока не упирается спиной в стену. Её глаза мечутся, ища спасения, оправдания, но находят только ледяную ярость в глазах сына. Каждое его слово бьёт в неё, как молот."

"— Я… я только хотела защитить тебя! — выдыхает она наконец. В её голосе слышатся слёзы. — не раскаяния, а жалости к себе. — Я очищала наш дом от скверны, Рейнольд! Эта безродная нищенка, поднятая тобой из грязи! Она недостойна носить твоё имя и рожать твоих детей! Она позор! Пятно на нашей чести! Ты… ты должен благодарить меня!

Её слова, полные яда и высокомерия, шипят в тишине зала. Они настолько чудовищны, настолько лишены всякой человечности, что у меня перехватывает дыхание. Она не раскаивается. Она гордится содеянным. Она искренне верит, что совершила благое дело.

— Молчать! — драконий рык прокатывается по коридору, заставляя содрогаться даже каменные стены.