Ход Роджера Мургатройда

Дон сразу же сбросил свою енотовую куртку и сказал Трабшо:

– Вот. Ее можно использовать. Ну, знаете, как носилки?

– Ну-у-у, пуловер на вас тонковат. Не боитесь замерзнуть до смерти?

– Обо мне не беспокойтесь, все будет о'кей.

– Молодчага, – одобрительно сказал Трабшо. – Попросту молодец.

Тут вмешалась Эвадна Маунт:

– А Тобермори?

– Знаю, знаю… Но сейчас самое важное отнести полковника в дом. Не думайте, что я забыл про старину Тобера. Я его не забыл и никогда не забуду. Но пока нам придется оставить его тут. Я вернусь попозже и… позабочусь, чтобы он был достойно похоронен. И благодарю вас, что вы про это заговорили. Я тронут.

– Но зачем было пристреливать бедного старого слепого пса? – сказал Дон. – Чистой воды чокнутость.

И опять Трабшо посмотрел на безжизненное тело существа, которое прежде было его самым верным, а под конец – и единственным другом, и на несколько секунд его природная невозмутимость уступила место подлинному и зримому страданию.

– Нет, сынок, он никак не чокнутый, – ответил он негромко. – Тобер был слепым, но недаром говорят, что сохранившиеся четыре чувства слепого – и особенно обоняние – обостряются из-за потери зрения, и, думается, то же относится и к собакам, и, возможно, в большей степени. Тобермори был свидетелем, немым свидетелем, а потому его нужно было заставить замолчать. Собаки, даже слепые собаки, различают хорошее и плохое. Он бы рычал и ворчал на убийцу, не переставая.

– Инспектор, мне бесконечно жаль…

– Спасибо, но сейчас не время для сантиментов. Теперь, ребята, – сказал он, оценивая силы каждого, – если мы последуем совету Дона и используем его куртку под носилки, думается, мы доставим полковника домой, не ухудшив его состояния. Фаррар, помогите мне перекатить его… бережно, очень бережно… БЕРЕЖНО, я сказал. Дон, вы как будто самый сильный из нас троих, так почему бы вам не взяться за вашу куртку с другого конца… вот так… хорошо, хорошо… но следите, чтобы она не раскачивалась. Это же не гамак. Фаррар, вы и я понесем его с этого конца.

– Ну а я? – спросила Эвадна Маунт. – Чем могу помочь я?

– Вы? Вы будете нашим проводником. Нам действительно необходим проводник, так что сосредоточьтесь и мыслями, и глазами на пути впереди. Вот возьмите мой фонарик и вместе со своим светите себе под ноги. Если заметите кочку, бугорок, другое препятствие, любую впадинку, вообще все, на чем можно споткнуться, обходите их, насколько потребуется, а мы последуем за вами. Понятно?

– Понятно."

"– Вот так. Все знают, что делать? О'кей. Раз… два… три… взяли!

Затем, взмахнув рукой, будто глава каравана переселенцев, он воскликнул:

– Вперед, Эвадна Маунт!

Вот так наша маленькая скорбная процессия пролагала свой медленный и траурный путь через одетые снегами пустоши.