Ход Роджера Мургатройда

Но опять-таки – с полным уважением – и вы недостаточно известны, чтобы заинтересовать тех двуногих, которые брезгуют брать в руки обрывки туалетной бумаги вроде «Тромбона».

Если до сих пор все присутствующие слушали более или менее непротестующе, как Эвадна Маунт излагает свои построения, это вовсе не означало, будто они теперь безмятежно освоились с мыслью о том, что самые некрасивые факты их жизни стали достоянием гласности. Всякий раз, когда она упоминала кого-нибудь из них, слышался судорожный вздох, а миссис Уоттис даже роняла слезу. Но аргументы эти были представлены с такой логической ясностью, что они превращали необходимость их слушать почти в удовольствие. Более того, напряжение, которое за последние сутки с половиной достигло предела, искало выхода, и именно такой выход писательница медленно, но верно предоставляла остальным гостям.

– Итак, возможно, вы предположили, – продолжала она, – как вначале я сама, что единственными законно подозреваемыми являются Кора и сама я. Ну, кто, в конце-то концов, пошел бы на убийство только потому, что какие-то замусоленные старые сплетни выплывут на поверхность в деревне с сотней жителей?

Хотя мой ответ на это был бы – да кто угодно! О, я замечала ужас на ваших лицах, когда Джентри принялся метать свои смертоносные дротики, и не просто ужас, но и человекоубийственное омерзение! И я осознала, как я ошибалась, полагая, будто жажда мщения обязательно должна быть прямо пропорциональна сути разоблачения."

"Откровенно говоря, кто-кто, но я не должна была бы допустить такой ошибки. Если я поместила действие нескольких моих книг в деревушки Центральных графств, то потому лишь, что они предлагают авторам «Ищи убийцу!» более плодородную почву для убийств, чем самые неблагоуханные закоулки лондонских трущоб! Вы знаете, как в действительности выглядят клоаки греха? Я вам скажу. Это живописные, крытые соломой коттеджи, и старомодные кафе-кондитерские, и женские организации в помощь тому или сему, и ассоциации консерваторов, и распродажи «Принеси и Купи!», и народные пляски на выгонах, благотворительные чаепития в саду при доме священника, и…

– Ну, послушайте, Эвадна, – мятежно усомнился викарий, – вы преувеличиваете…

– Еще раз прошу прошения, старина, но боюсь, что нисколько. Вам, конечно, трудно поверить, но и на мою долю выпали две-три ругательные рецензии. Одну в «Дейли кларион» я забуду не скоро! – рявкнула она, оскаливая свои искусственные клыки. – Однако ни разу борзописцы не критиковали хотя бы один мой роман за слишком мрачную и злую обрисовку сельской жизни.

Ну и моя читательская почта.