Холодное золото

Так постепенно отец раскрыл перед сыном весь свой замысел, состоявший в том, чтобы находить в Москве состоятельных людей, которые собирали бы ценные вещи, которые имели бы спрос за рубежом.

– Но почему вы убивали и грабили именно деятелей искусства? – спросил Егоров. – Почему ваши жертвы – это дирижеры, певцы, артисты?

– Так ведь у нас в стране нет других богатых людей, – ответил Лещинский. – То есть, наверное, они есть: какие-нибудь цеховики или большие начальники. Но цеховиков еще искать надо, а до начальников не доберешься. А артисты – вот они, на виду. А главное, к ним подобраться не так трудно.

Ведь они, как правило, люди общительные. И потом, мой вид спорта близок к искусству, и я мог без особого труда познакомиться с тем или иным деятелем, побывать у него в квартире.

– Стало быть, ты выполнял в вашей группе роль наводчика? – уточнил Егоров.

– Нет, – не согласился Лещинский. – Так неправильно меня называть. Наводчик – это тот, кто первый узнает о богатом «карасе», наводит на него. А первым о будущей жертве узнавал отец. О, у него все было продумано! Он всегда говорил, что в нашем замысле главное – иметь нужные сведения.

Он собирал данные о богатых людях везде, где мог. Вел картотеку таких людей, заносил в этот журнал все новые записи. И когда мы начинали заниматься тем или иным человеком, к этому моменту мы о нем уже многое знали. Моя же роль была другая. Я должен был первым проникнуть в квартиру будущей жертвы, осмотреться в ней, по возможности сделать слепки с ключей. Должен был установить, где хранятся ценности, как они хранятся. Но главное – я должен был рекомендовать хозяину квартиры занятия массажем, рекомендовать отца как массажиста. И если жертва клевала на эту удочку – все, дело было сделано. Все остальное отец брал на себя.

– Остальное – это убийства? – спросил Егоров.

– Ну да. К этому он меня не привлекал. Я должен был находиться где-то рядом – допустим, на лестничной площадке, но в таком месте, где бы меня не видели соседи. Когда главное было сделано… ну, то есть хозяин был уже мертв, тогда отец звал меня. И мы вместе собирали то, что намечали унести.

– Но у тебя была и вторая часть работы – сбыт награбленного, верно? – уточнил капитан.

– Да, сбыт – это было важно, – подтвердил Лещинский. – Можно сказать, ради этого все и затевалось. Тут было очень важно, чтобы я показывал высокие результаты на соревнованиях, чтобы меня включали в сборную, посылали за границу.

– А кто находил «жучков», которые жили там, за границей, и которым ты сбывал награбленное? – спросил Егоров.

– Их тоже находил отец, – ответил фигурист. – Он их искал через их московских знакомых. Люди этого сорта знают друг друга, они образуют свой подпольный синдикат.