Холодное золото

А вы, Маркуша, всюду так вламываетесь, без стука?

– Ну почему же вламываюсь, почему вламываюсь? – зачастил библиофил. – Вы же сами сказали, что скорей надо, вот я и спешу…

– Ладно, мне некогда учить вас хорошим манерам, – сказал Егоров. – Проходите, садитесь вот сюда. Объясняю вам ваше положение. Я веду дело о трех убийствах: дирижера Вознесенского, артиста Соколова и певицы Леонидовой. Тройное убийство, сопровождаемое ограблением. Это предельно тяжелая статья обвинения, по ней можно получить высшую меру наказания. Поэтому не советую вам шутить со следствием и врать тоже не советую.

Майор Пчелинцев не успел отправить вас в СИЗО, но это могу сделать я, если увижу достаточные основания для этого. Это вам, надеюсь, понятно?

– Понятно, капитан, мне все понятно, – ответил Маркуша. На этот раз он не тараторил и перестал улыбаться. – Хотя я не видел, за что меня хотел сажать в тюрьму майор Пчелинцев, и сейчас не вижу.

– Майор собирался заключить вас под стражу потому, что вы были последним, кто видел Бориса Соколова живым, – объяснил Егоров. – Этот факт вы сами признали. Также вы признали, что снабжали артиста редкими книгами и прекрасно знали, что находится в его библиотеке.

Вы лучше всех знали, какие раритеты там хранятся. Это так?

– Да, знал я, что у него есть, это верно, – согласился библиофил. – Но ведь не я один ему книжки поставлял, и не я один был у него в кабинете. А главное – я его не убивал!

– Ну, это пока что одни слова, – сказал Егоров. – Скажите, как давно вы знакомы с Соколовым?

– Лет шесть, наверно, будет, – ответил Маркуша. – Помню, я ему достал первый русский перевод басен Лафонтена, еще восемнадцатого века. Настоящий был раритет! Вот с этого наше сотрудничество и началось.

– Как часто вы у него бывали?

– Примерно раз в месяц, иногда раз в два месяца.

– Как строилось ваше сотрудничество? Вы приносили ему какие-то новинки, предлагали, а он выбирал?

– Нет, что вы! Настоящие собиратели так не работают. Иногда, конечно, я ему предлагал что-то, что у меня только что появилось. Но обычно я работал по заказам. Он где-то находил сведения о редкой книге, которая находится у кого-то на руках, и просил меня ее найти. Я искал, уговаривал владельца продать книгу и, если это получалось, звонил Борису Никитовичу, и он назначал мне время, когда прийти.

– Сколько всего книг вы ему достали?

– Всего… – Маркуша задумался. – Трудно сосчитать… Сорок, а может, пятьдесят…

– И все были такие редкие, как басни Лафонтена?"

"– Нет, конечно. Такие раритеты встречаются редко. Чаще были прижизненные издания писателей и поэтов нашего века, реже – девятнадцатого. Помню, я принес ему прижизненное издание Вальтера Скотта, а потом Конан Дойля.

– Русское издание?

– Нет, английское. Русские переводы позже появились.