Хорошие манеры Соловья-разбойника

Там ничего не тронуто!

– Когда милиция обыскивала комнату… – начал Иван Никифорович.

– Обыск? – подпрыгнула Нестерова. – Какой? Где?

– Отец Марины пригласил милицию, – пояснил Костин, – вы сами нам об этом сказали.

Антонина не дала ему договорить.

– Приехали два мужика, заглянули в комнату дочки, распахнули шкаф, потом выдвинули ящики письменного стола, один спросил: «У нее всегда такой порядок?» Муж ответил: «Да, девочка прекрасно знает: если вещи аккуратно содержатся, то она получит звезду». – «Что? – спросил второй. – Какую звезду?»

Я объяснила: «Чтобы приучить Мариночку к порядку, я каждый вечер оценивала ее поведение. За все хорошее – один балл. За все плохое – минус два. Платье висит на вешалке? Отлично, получай единицу. Одежда брошена на кровати? Лишишься сразу двух. Если к концу месяца накапливается сто баллов, Марина получала право на подарок. Ей разрешали, ну… например, съесть лишний кусок торта. Поэтому в спальне дочки всегда было убрано. Она знала, что я могу войти в любую минуту, увижу беспорядок, и оценка понизится».

Оперативники кивнули и ушли. Больше никто в спаленку не входил.

На секунду в офисе стало тихо, я первой нарушила молчание:

– Вы не рассказывали нам об этих баллах.

– Зачем? – удивилась Антонина. – Я же не доклад о воспитании читала.

– Ваша дочь вела дневник? – поинтересовался Энтин. – Подросткам при первой влюбленности это свойственно.

Нестерова хлопнула ладонью по столу.

– Марина не думала о мужчинах! Хватит муссировать эту тему, представлять невинную школьницу как…!

– Первая любовь бывает в жизни каждого человека, – спокойно отреагировал Костин, – в ней нет ничего постыдного.

– Простите, простите, – застонала Нестерова, – мои нервы изорваны в клочья!

– У Марины было на ноге тату? – спросила Таня.

Глава тридцать четвертая

Антонина сдвинула брови.

– Нет! Моя дочь такую глупость сделать не могла!

Михаил посмотрел на Николашу, через секунду на экране появилось видео и голос Вуколова зазвучал из плазмы:

– При осмотре комнаты Марины Нестеровой был найден тайник. Под письменным столом между двумя тумбами вынимаются паркетины. В образовавшемся углублении обнаружен ежедневник.

Я уже видела этот «кинофильм» и украдкой бросила взгляд на Нестерову. Антонина сидела, открыв рот, Михаил продолжал:

– Дневник изъят, после тщательного изучения его отдадут матери.

Послышался щелчок.

Экран потемнел, Михаил положил на стол толстую тетрадь, открыл ее, посмотрел на Антонину и начал читать:"

"«Мать опять устроила мне психические качели. Сначала оборала за то, что я… такая, ногами шаркаю, когда хожу по дому. Поэтому мамахен не может отдохнуть.