Хорошие манеры Соловья-разбойника

А в колледже ребята другие! Анатолий Викторович истосковался по молодежи, которая жаждет знаний.

– Это очень правильно, – заметил Энтин, – но…

– Но ничего скрыть нельзя! – воскликнул Михаил. – В вузе, который профессор спешно покинул, был скандал, правда, его удалось замять. Воробьева Галина Петровна потребовала от Анатолия Викторовича развестись с женой и заключить брак с ее дочерью Екатериной. Что же произошло? Профессор соблазнил первокурсницу, та сообщила любовнику о своей беременности и получила от него деньги на аборт. Во время операции что-то пошло не так, теперь девушка никогда не сможет иметь детей.

– Даже птичка в своем гнездышке не гадит, – заметил Николаша. – С другой стороны, хорошо, что гнездышко свое. В чужом мог такой вой подняться!

– Екатерина – девочка из простой семьи, золотая медалистка, попала в престижный вуз не за деньги, – перебил Махонина Миша, – у матери не было никаких связей и средств. Галина Петровна оказалась отнюдь не дурой. Она прекрасно понимала, что профессор никогда не разведется, просто решила обострить ситуацию. Перца в нее добавил возраст Кати – семнадцать лет.

– Несовершеннолетняя, – подчеркнул Димон, – упс! Можно и на зону уехать.

– Но, как уже говорилось, старшая Воробьева была совсем не глупа, – повторил наш эксперт. – После непростой беседы в кабинете ректора она сделала другое предложение: Нестеров покупает Кате двухкомнатную квартиру, машину и платит стипендию из своего кармана до получения ею диплома. Если Анатолий Викторович отказывается, Галина Петровна отправится в «Желтуху» и продаст ей рассказ о Нестерове за хорошие деньги. Профессор согласился на все ее условия.

– Ложь! Вранье! Брехня! – закричала Антонина. – Кто-то оклеветал моего мужа! Не смейте повторять гадкие сплетни! Если разговор происходил при закрытых дверях и никто о нем не знал, то где вы нарыли эти сведения?

– Думал, вы поняли, – усмехнулся Михаил. – Марина любила подслушивать. Вы приказывали девочке в двадцать тридцать идти ко сну. Понятно, когда так относятся к малышке, но устанавливать такой режим для старшеклассницы странно."

"– Мариночка была послушной девочкой, – залепетала Нестерова, – домашней! Она сама не хотела по вечерам дом покидать…

– В дневнике вашей дочери много записей, – перебил Антонину Михаил, перелистывая ежедневник, – вот слушайте: «Пошла в полдвенадцатого послушать, спят ли уроды. Они сидели в столовой, срались, как обычно. Мамахен обзывала папахена, упрекала его, что он по бабам таскается. Папанька не остался в долгу, ответил достойно:

– А что делать, если рядом со мной в кровати занудное бревно лежит? Прекращай скандалить.