Сердце Дракона. Том 20

— Но, как я уже говорил прежде, ваши проблемы, если откровенно, меня заботят не больше, чем позволяет эмпатия. Я пришел в этот край с определенной целью. И так, уж сложилось, что моей подруге требуется помощь. Я вижу здесь ведуна, которого мне обещал Арад, так что, любезная Дубрава, попрошу вас навестить со мной Летею, после чего мы вас покинем.

Хаджар уже развернулся было в сторону выхода, как краем глаза заметил переглядывание Дубравы и Арада. И этот короткий обмен взглядами ему совсем не понравился.

Старейшина Арад, склонил голову, после чего произнес:"

"— Я приму твой гнев, генерал, ибо ты можешь счесть, что теперь между нами кровь, но я был не совсем честен с тобой.

Раны, которые нанесли твоим друзьями — они нанесены не просто Правилом… Как и все сыновья Феденрира, тот, кто их исколечил, обладал силой души Волка Мрака и ни один ведун, кроме верховного хранителя Истин и Знаний, не сможет сделать для них лекарства.

Хаджар не был зол.

Более того, он даже не был удивлен.

Если честно — он бы даже, скорее всего, не поверил своим глазами и ушам, если бы Дубрава легко согласилась помочь, встала и прям сейчас бы исцелила Летею и Албадурта.

Нет.

Это могло произойти с кем угодно, но только не с Хаджаром Дарханом.

Генерал, посмотрев на карту, даже не спросил, а угрюмо утвердил:

— А этот верховный ведун, конечно же, находится в Твердыне и по какой-то неясной причине никогда не покидает свою обитель, ибо иначе может произойти нечто ужасное.

Взгляды старейшин скрестились на Бадуре.

— Об этом я ему не говорил…

— И не надо, — перебил Хаджар, после чего уселся за стол среди остальных стариков. — Итак — кто составит мне компанию в путешествии в эту вашу Твердыню?

Глава 1798

Еще до того, как Бадур успел что-то сказать, Равар опустил ладонь на карту и посмотрел в глаза Хаджару.

— С чего ты взял, чужестранец, что тебя вообще кто-то пустит в нашу святую обитель?

Хаджар лишь в очередной раз устало вздохнул. Опять же — будь он моложе и глупее, хотя даже скорее — неопытнее, то обязательно вспылил бы. А может даже позволил себе сказать резкие и ненужные слова.

Но правда в том, что Равар не был “плохим” человеком, если так вообще можно назвать хоть кого-нибудь. В конечном счете, если что и понял генерал за несколько веков войн, то это то, что каждый человек в собственных глазах всегда герой.

Каким бы при этом монстром или подлецом он ни был.

И каждый, всегда, с собственной стороны, преследует обязательно благую цель. Благую для него или для окружающих — это уже второй вопрос.

И Равар не был исключением. Пусть, может, и не отличался особой прозорливостью или умом, но, опять же, сколько ни был бы светел разумом мудрец, он никогда не сможет донести даже прописной истины до того, чей разум закрыт.