Сердце Дракона. Том 20

— Почему это должен решать чужеземец?! — все же не выдержал Равар."

"— Потому что верховный ведун действительно не покидает Твердыню, — тихо ответила Дубрава. — А значит Хаджару придется придумать, каким образом доставить к нему своих товарищей.

Хаджар повернулся к ведьме.

— Неизвестно сколько времени займет путь, — сказал он, поглядывая на карту. — Один из моих спутников не сможет держать темп, так что могут быть заминки. Не говоря уже о том, что мы не знаем выдвинулись ли в дорогу остальные дети Феденрира или же они еще в горах. Тем более, что…

— Тем более, что жена твоего ведуна может не дожить до утра, — перебила ведьма.

— я думаю, что больше слова держать не имеет смысла. Все сказали то, что хотели. И если так — то пойдем, старец, я посмотрю, что смогу сделать, чтобы удержать её в этом мире.

И не дожидаясь слов старейшин, Дубрава, опираясь на посох, а затем и на подставленное предплечье Бадура, поднялась с места и направилась к выходу.

Танавар, крепко обняв отца, сжав того в объятьях на пару мгновений, отправился следом. Последним выходил Хаджар, отчетливо понимая, что чтобы не случилось — больше сюда уже не вернется.

Он обернулся и окинул взглядом обеденную залу. Покосившиеся деревянные лаги, вспученный пол, полупустые столы, мох и плесень, местами покорившие углы и стыки. В первый визит генерал, будучи все еще в шоке, не замечал этих деталей, а теперь…

А теперь ему на секунду, может благодаря тому, что разум больше не тревожил вечный зуд жажды силы, порожденный ощущением Реки Миры с её безграничными дарами, а может просто померещилось, но… С какой-то предельной четкостью, кристально чистой ясностью, осознанием истины последней инстанции перед внутренним взором Хаджара предстали все те просторы, страны, целые, практически, миры, которые он посетил за последние полтысячи лет.

Ведь на самом деле, сколь ни были бы достойны порывы адептов, но в конечном счете — их всех ждала та же участь, что и Северные Земли.

Разорения, опустошения, упадка и забвения. Потому что даже если и ошибались жители джунглей Карнака, называя источник мировой силы — паразитом. И если были неправы северяне, именую его скверной, то… Река она ведь на то и река, чтобы где-то брать свое начало и куда-то впадать.

И все то, что у неё так лихо забирали адепты, однажды, обязательно, вернется обратно в её бездонные недра.

— “Все немного иначе, ученик”, — вдруг, заставив Хаджара потянуться к мечу, прозвучал знакомый голос в голове. — “Но ты поймешь это позже… когда уже будет слишком поздно… мы всегда понимаем все слишком поздно”.

Впервые, почти за две сотни лет, с ним заговорил заточенный в душе осколок души Черного Генерала. И то, как он произнес “мы”… это не было философским “мы”, каким мудрецы объединяют всех живых существ.