Сердце Дракона. Том 20

Он стал бурей, неумолимой и неудержимой силой, которая не только билась против медведя, но и постепенно превращала мир вокруг в царство яростной бури. Но не той, что в своем гневе выкорчевывает деревья, лишает людей крыши над головой и прижимает к земле свободных птиц. Нет, что-то совсем другое ощущалось в центре этого шторма.

Хаджар порывами ветра танцевал вокруг медведя, а его тело все больше и больше растворялась в потоках шторма. Его меч рассекал воздух, обрушиваясь ураганными ударами со всех сторон на противника. Как если бы Синий Клинок внезапно оказался не просто в руках воина, а… везде.

Как если бы каждый вдох и выдох, каждый взмах, каждая доля пространства обернулась мечом. Словно сам ветер обрушивался на медведя, чем-то, обретшим форму физического удара.

Но противник не собирался отступать. С очередным безумным ревом погрузив передние лапы в землю, медведь сверкнул искрами в глазницах и лед под его когтями вздрогнул. Пласты искрящегося снега расступились в сторону и земля, спящая в холодной неге, потянулась к плоти создания.

Она впитывалась в его массивные мышцы, сливалась с израненной шкурой, закрывая места порезов и ран, а затем вспыхнула очертаниями неприступной брони.

И с новым ревом медведя, вставшим на задние лапы, мир вокруг начал застывать. Как если бы тот камень, что теперь окутывал плоть медведя, постепенно начал сковывать окружающую действительность, влияя не только на физические объекты, но и на тот ветер, что стал частью генерала.

Хаджар, чувствуя, что ему не хватит сил одновременно поддерживать такое единение со стихией и одновременно с этим бороться с давлением противника, бросился в атаку.

Его движения, одновременно стремительные и неумолимые, но и столь же плавные и легкие.

Воздух вокруг Хаджара, сродни камню медведя, постепенно оживал, пульсируя в такт ритму его меча. Синий Клинок, маяк из сверкающей стали, двигался стремительными молниями, танцующими вокруг генерала. Каждый выпад, каждый взмах и удар рождали взрывные порывы шторма.

Они волнами обрушивались на новую броню медведя, отсекая от неё все новые и новые части. Тысячи призрачных мечей, созданных без всякой “скверны”, резали границы арены.

И даже стоявшие за пределами поля битвы Бадур и Равар выставили перед собой оружие и призвали свои силы, чтобы защитить себя и тех, кто стоял за их спинами.

И лишь Дубрава, смотря на открывшееся ей зрелище, слегка улыбалась. Так, как улыбаются уставшие люди, когда, наконец, дожидаются того, что им было обещано…

Или, быть может, так улыбаются те, кто слушал в детстве сказки, а затем всю жизнь ждал, чтобы эти сказки вдруг обернулись явью и раздули искры в затухающих углях израненной надежды.