Хозяйка Севера

Притянув меня к своей груди, Герман произнес на ухо. — Ты же знаешь, что у оборотней не бывает разводов.

После этого он взял мою ладонь и протянул её к своей шее, заставив опустить мои пальцы на то место, куда несколько часов назад я его укусила.

— Брачная метка — не кольцо, которое можно просто снять и выкинуть, — хмыкнул Левицкий. — Она будет со мной до конца жизни.

После этого Герман замолчал, давая мне возможность проникнуться моментом.

Я на самом деле задумалась.

Несмотря на всю странность того, что происходило во время полнолуния, Герман кое в чем действительно был прав: я прекрасно знала, что означает брачная метка у оборотней.

Я понимала , зачем Герману нужен именно мой укус ему в шею — то есть, когда он просил меня поставить ему метку, я понимала, чем мне всё это грозит. Но вместо того, чтобы бежать от него куда глаза глядят, я со всем присущим мне энтузиазмом сделала то, что он просил.

Укусила. Поставила метку.

— Подтвердила наш брак, — закончил за меня Герман. — Да, Наташ, всё так. Если ты хочешь попасть домой до полночи, нам надо выезжать уже сейчас.

Казалось, для Левицкого все важные вопросы уже были решены, и остались только незначительные, хозяйственные вопросы: когда и как ехать в Мурманск, что мы будем есть на ужин... и прочее, прочее, прочее.

А у меня просто не было сил.

Я чувствовала себя раздавленной, разбитой, полностью уничтоженной.

Как я оказалась в такой ситуации?

Пока мой мозг пытался найти хоть какой-то более-менее адекватный ответ, я покорно последовала за Германом вниз, на первый этаж дома. Дома, который мне не нравился.

В поместье Германа я чувствовала себя куда скованней, чем в городской квартире, даже несмотря на то, что там у меня не было отдельной комнаты. Хотя с Германом отдельная комната — это просто условность.

«И всё же, как хорошо, что мы уезжаем!»

Мне хотелось вздохнуть от облегчения.

— Подожди пару минут внутри, — произнес тем временем Герман, направляясь к входной двери. — На улице похолодало. Не хочу, чтобы ты заболела.

Мне захотелось ответить, что я не сахарная. Нет, не оборотень, конечно, как все они тут вокруг меня, я просто человек — но я не сахарная, и со мной ничего не случится, если я немного постою на холоде...

В последний момент я передумала это говорить.

Зачем?

Стоять рядом с Германом, когда можно хоть немного побыть одной?

Прикусив язык, я кивнула Левицкому и осталась в гостиной, пытаясь в одиночестве разобраться со своим поведением.

Что со мной происходит? Почему я так странно реагирую на Германа?

Почему вместо того, чтобы держаться от него подальше и всеми способами стремиться показать ему, насколько он мне неприятен, я наоборот, веду себя с ним как примерная жена... даже хуже того, как влюбленная в него женщина.