Хозяйка усадьбы \

Как только баронесса поняла, что торговля пошла, она поехала с Акимом и его братом Серафимом к Афанасию Прохоровичу. Лавочник встретил Катю, словно старую знакомую.

— С чем пожаловали, барыня? Купить чего желаете?

— Купить, конечно, надо бы, Афанасий Прохорович. Но я сегодня к вам совершенно по другому поводу. Хочу предложить товар на продажу.

— Вы?! На продажу?! — удивился лавочник, видимо, девушка сломала все стереотипы в представлении мужчины. Для него понятия «женщина», «баронесса» и «торговля» никак не соотносились между собой.

— Сама себе поражаюсь, уважаемый.

Но из-за неурожая прошлого года мои крестьяне голодают. На что только не пойдешь, пытаясь вылезти из ямы, — произнесла печально Катя.

Мужчина кашлянул, не зная, что ответить, а баронесса подняла глаза и изобразила жалобный взгляд.

— Показывайте, — решил лавочник. — Очень интересно, что вы хотите предложить.

Аким, услышав эти слова, тут же принес одеяло и матрас, наказав брату следить за остальным товаром. Молчаливый Серафим лишь кивнул.

Афанасий Прохорович оглядел вещи, разве только на зуб не попробовал, и остался доволен. Но день чудес для него еще не закончился: Катерина расстелила перед ним большую белую кружевную шаль.

Торговец изумленно открыл рот.

Такой вид шали в ее прошлом мире называли «паутинкой», и только сейчас до девушки дошло, что необязательно вязать платок из пуховых ниток. Вполне можно и из простых, получится не хуже.

«Надо об этом поразмыслить на досуге», — сделала она себе пометку."

"Тут в лавку вплыла дородная женщина. Чувствовалось, что живет дама в достатке: на пальцах сверкали золотые украшения, да и одежда сшита явно из дорогих тканей. Увидев на столе торговца шаль, она проворно подскочила к прилавку и схватила платок, скосив глаза на Катерину.

— Я заказывала Афанасию Прохоровичу шаль. Ее доставили по моей просьбе, — свернув и сунув вещь в кошелку, спокойно произнесла женщина, словно так оно и было. — Сколько с меня?

— Двадцать пять золотых, Авдотья Марковна, — еще находясь под впечатлением, ответил торговец.

Женщина, не торгуясь, выложила требуемую сумму на прилавок и с высоко поднятой головой покинула лавку. Все, кто находился в зале, опешив от такой наглости, молча проводили ее взглядами.

— Вот видите, уважаемый, торговля пошла, — улыбнулась Катя.

— Еще есть? — уточнил хозяин лавки.

— Четыре осталось. Но нам надо определиться с ценами.

— Пополам! — тут же начал торг мужчина.

— Восемьдесят процентов мои, двадцать ваши. Тем более вам даже продавать их не придется, сегодня же разберут.

— Хорошо, — быстро сдался лавочник. — Одеяла с матрасами я тоже возьму. Сколько вы хотите?

— Вы торгуете, значит, лучше знаете цены. Вот и скажите.

— По десять как за матрасы, так и за одеяла.

На этом и поладили.