Сестры Ингерд

Смотреть на нее он мог бесконечно:"

"-- Она не просто восхитительная! Мне кажется, Олюшка, что Господь отметил ее каким-то особым совершенством! Посмотри, посмотри на ее пяточки! Разве может быть что-нибудь прекраснее?! А пальчики? Они такие крошечные!

Алекс отнесся к появлению сестры несколько настороженно, но однажды, услышав ее плач, разрыдался вместе с ней: от жалости к беспомощному комочку и от собственного неумения помочь. После этого детскую ревность как волной смыло. Он принял сестренку в свое сердце и бдительно следил за тем, как она растет и меняется.

Глава 55

Печаль не бывает вечной. За тяжелыми жизненными потерями иногда следуют весьма жизнеутверждающие новости. Для меня такая новость была в письме графини Роттерхан.

Еще когда она только собиралась выдавать свою приемную дочь замуж, я отправила ей для новобрачной достойный подарок: целый сундук уложенных одна в одну шкатулок, в которых невеста могла бы хранить свои родовые украшения. К сожалению, посетить свадьбу тогда мы не смогли: я была беременна Алексом, и такая длительная поездка оказалась совершенно невозможна. Но пусть и не часто, однако мы обменивались письмами с графиней, и я знала, что ее беспокоит отсутствие детей у дочери.

В этот раз в очередном письме обычно сдержанная графиня де Роттерхан позволила себе гораздо больше эмоций: «…и Господь подарил мне это драгоценное счастье: дитя моего сердца, дочь моя Элеонора, на день Святого Патрисия разродилась от бремени двумя крепкими мальчиками. Надеюсь, Господь простит мое неверие в Его могущество и милость, но первый месяц я даже боялась сообщить вам эту радостную для меня новость. Слишком хрупкими казались мне эти драгоценные младенцы. Однако время идет, и малыши набирают вес не по дням, а по часам. И я вновь прошу Господа благословить вас, баронесса Нордман, за ваш бесценный совет. Я знаю, что графский род Роттерхан не исчезнет с лица Земли и когда Всевышний призовет меня к себе…».

Через некоторое время все вошло в колею. Мы по-прежнему каждые три-четыре месяца наезжали в Партенбург навестить графа, Анну и моих племянников. Жили там полторы-две недели. Благодаря баронессе де Мюрей хозяйство замка не понесло никакого урона. Все шло так же размеренно и разумно, как и при госпоже Жанне.

Прислуга первое время пробовала вести себя не слишком почтительно, но после того, как граф лично отвесил оплеуху лакею, посмевшему возражать баронессе, и уволил трех горничных за сплетни, остальные притихли и все распоряжения Анны выполняли с тем же энтузиазмом, что и раньше приказы графини.

Безусловно, такая полуподпольная любовь не могла пройти совсем без обидных последствий. В дни больших праздников, когда во дворец съезжались гости, Анне приходилось сидеть почти в конце стола.