Хозяин волчьей стаи

Может, про росу на траве? В лесу влага сейчас как раз от росы, но Кирилл ведь нес меня на руках — как же влага могла достать до этого места? И вообще, почему он говорит об этом с сожалением? Женщина должна внимательно следить за тем, чтобы это место, как и нижнее бельё, оставалось сухим. Помню, мама в детстве всегда очень беспокоилась об этом — и как один раз сильно отругала меня, когда я надела чуть влажные трусики. Даже став взрослой, я всегда пользовалась ежедневными прокладками, помня длинную мамину отповедь про женское здоровье.

Встретившись взглядом с Кириллом, я не поняла, что заставило его так сильно опешить.

— Ты где воспитывалась? — спросил он обманчиво — вкрадчивым голосом. — В монастыре?

Несмотря на рычание, я чувствовала, что черный волк непомерно доволен и почему — то сильно горд.

Это чувство прорвалось сквозь защитные барьеры Баева и уже затопило всё вокруг.

— Я опять громко думала? — спросила я, покраснев.

Баев же, не отрываясь, следил за моим лицом.

Секунда — и вот я уже лежу распростёртая на опустившимся сидении, а Кирилл нависает надо мной: щерится, трогает руками… Расплавленное золото взгляда меняется на черный непроницаемый зрачок туда и обратно….Вот он наклоняется ниже… Я пытаюсь отвернуться, но его рука не даёт этого сделать, заставляя прикрыть рот, впустить внутрь чужой нахальный язык.

В мозгу пульсирует дикое рычание «Пометить, пометить, пометить»…

Мне хорошо… Касания Кирилла приводят меня в состояние экстаза… я не могу передать словами чувства, которые рождают прикосновения его языка, его рук… и вот я уже неосознанно прижимаю голову Кирилла к себе, требуя больше поцелуев, больше ласк.

Альфа рычит и резко разводит мне ноги.

Ловлю довольную похотливую усмешку.

— Да милая… вот так… не сопротивляйся. Моя сука.

И память услужливо выхватывает похожую картинку из отеля: Баев и его испанка: возбуждённые, разгорячённые… Кирилл, резко разводящий ноги испанке, его резкие движения, стоны Кармелы и финальный довольный вой Баева."

"Нет, не хочу так! Не буду! Просто ещё одна подстилка… — уперевшись руками в грудь Кирилла, я стала его отталкивать, вынуждая прекратить ласки.

Баев поднял голову.

— Настя, — прохрипел Кирилл. — Не сейчас…

Мы встретились взглядами: дикий возбужденный взгляд Альфа- самца, требующий пометить свою самку, выплеснуть своё возбуждение, своё семя; подчинить, наконец, своей воле Альфы — и мой, напуганный, полный болезненных воспоминаний о предательстве которое пришлось самолично наблюдать несколько недель назад.

— Это сука ничего не значила, — рыкнул Кирилл, рукой проломив крышу рядом с люком. Теперь в машину пробивался свет растущего дня, но ни Баев, ни я не предали этому большого внимания. Кирилл гипнотизировал меня своим взглядом.