Храмовый раб

Чуть нажал правым коленом, конь пойдет влево. Нажмешь левым — направо. Хочешь тронуться — сожми ноги один раз, если конь не понял, чуть толкни пятками, но именно чуть. Не вздумай лупить. Лошади будет больно, и она тебя сбросит. И, чтобы лошади понравиться, дай морковку. Да не так, тупица, она тебе пальцы откусит! На раскрытой ладони, а пальцы вниз выверни. Вот ведь наказание…

Наука стала потихоньку впитываться, а боль в ногах стала утихать. Видимо, там, где надо, стали нарастать нужные мышцы. Уже дней через семь Макс почти никого не напрягал, хотя отряд скачек не устраивал, и шел ровно, сберегая коней.

"

"Они ушли довольно далеко, и больше отрядов ассирийцев не видели. Те взяли приступом и сожгли семьдесят пять городов и четыреста двадцать деревень в Вавилонии, более двухсот тысяч человек угнали в рабство, еще больше погибло. Никакой необходимости в дальнейшем разорении этой земли Синаххериб просто не видел. Будучи человеком не только жестоким, но и прагматичным, он старался стричь барана, а не снимать с него шкуру без необходимости. Добыча и так была гигантской, а новые рабы просто не требовались. Этих бы прокормить.

Поэтому ассирийцы, разгромив халдейскую часть Месопотамии, потихоньку стали уходить домой, оставляя небольшие гарнизоны в городах. Ужас, который был внушен, и почти полное исчезновение профессиональных войск, надолго сделал эту землю умиротворенной. Юг Междуречья, проявивший мудрую сдержанность, великий царь не тронул. Как не тронул в этот раз Элам, приютивший трусливого вавилонского царя Мардук-апла-иддина.

Макс ехал рядом с Ахеменом и вел неспешную беседу.

— Расскажи о своей земле, князь.

— Я еще не князь, не называй меня так.

— Боги сказали свое слово, так чего мне стесняться. Мы придем в твою землю и возьмем ее. Пусть не всю, и не сразу, но возьмем. А я помогу тебе.

— Чем ты можешь помочь?

— О, ты еще удивишься, мой князь, поверь мне. Боги не зря свели нас вместе. Так расскажи о своей земле.

— Мы живем в горах. Мое племя занимает большую долину, которая может прокормить примерно две тысячи семей. Вокруг есть еще долины, и там тоже живут родственные нам рода. Мы живем большими семьями в каменных домах с очагом. Считается, что у кого много детей, тот отмечен богом.

Мы почитаем своих стариков, а своих сыновей учим всего трем вещам — ездить на коне, стрелять из лука и говорить правду. Тот, кто лжет, по нашим законам, не считается человеком. Земля и все хозяйство достается старшему сыну, который должен заботиться потом о родителях. Младшим сыновьям ничего не достается, и приходится уходить воевать. Наши девушки скромны и целомудренны, у нас нет проституток, а мужчины спят только со своими женами. Мы бедны и довольствуемся малым. Мы презираем трусость, роскошь и изнеженность.