Храмовый раб

Один тяжелый конник- тридцать семей. Один легкий — десять. Тяжелый конник- старший над десятью легкими. У нас этого человека рыцарь называют. Над десятью рыцарями есть начальник- барон. Десять баронов подчиняются графу. Граф уже князю починяется. Каждый воин — господин над крестьянами. Он за порядком смотрит, всякий бунт на корню душит. Если что случилось, то князь с графа спрашивает, а тот с барона. А барон уже со своего воина. Крестьяне воину дань платят, а он на это коня, оружие и доспех покупает. И по зову князя — должен с оружием прибыть. — Макс фантазировал от души, изобретая какую-то свою модель феодализма.

— А если не прибудет?

— Тогда не воин он, а предатель. А землю эту другому передают, достойному.

— А ну как погибнет воин?

— Тогда старший сын с этой земли кормится, и место отца занимает.

— А если много сыновей будет?

— Коня, лук и под зад коленом, землю себе добывать с крестьянами.

— А если больше земли будет у воина?

— Тогда вооруженного слугу привести должен, или младшего сына.

— Толково придумано, — похвалил Ахемен. — Мне понравилось, и ребятам понравится.

Вот когда ты им у костра про единого бога задвинешь, то они над тобой смеяться станут. Так тут ты им и расскажешь, как тебе бог велел их господами над тремя десятками семей поставить. Они такого бога сильно зауважают, ну и тебя заодно. А когда ты у нас в долине будешь это рассказывать, и там над тобой тоже смеяться будут, то уже не ты, а воины объяснят, сколько там на самом деле богов, и кому надо жертвы приносить, а кому не надо. Ребра смутьянам пересчитают, и все сразу уверуют, уж ты мне поверь. Очень твоя религия воинам понравится. А у кого копье, тот и прав. И ты когда проповедовать будешь, не забудь сказать, что преданность князю угодна богу.

Макс в очередной раз восхитился образчику примитивной логики, и необыкновенно эффективной методике проведения изменений в архаичном обществе. Мао с его фразой «винтовка рождает власть» еще не родился, но суть его политики Ахемен уловил абсолютно верно. Вечером у костра Макс начал свою первую в жизни проповедь. Все прошло именно так, как сказал многоопытный Ахемен. Воины сначала начали гоготать, но когда услышали про горячее желание бога сделать их знатными землевладельцами, то призадумались.

Перспективы вырисовывались заманчивые, а принятые в местном обществе отношения с богами на взаимовыгодной основе, способствовали скорейшему осознанию постулатов единственно верной религии. К удивлению Макса, еще до отбоя вся сотня горячо приняла новые религиозные воззрения. А когда Ахемен заявил, что каждый получит такое же седло, как у него, и полный доспех, то последние сомнения покинули воинов окончательно.