Храм мотыльков

Почему-то Фредерику вдруг стало не по себе, он посмотрел в ту сторону, куда смотрела его собеседница, а именно – на приоткрытую входную дверь, но там не было никого. И если бы дверь вдруг легонько шевельнулась из-за сквозняка, то у доктора Брауна случился бы сердечный приступ.

Фредерик сглотнул слюну.

– Боже, если бы вы знали, Адольф Добельманович, какой у вас прекрасный молочный запах и как портит все этот табачный дым, то вы бы незамедлительно бросили курить раз и навсегда. Жаль, что вы не умеете видеть моими глазами. Кстати, я не представила вам доктора Брауна… – И старушка радостно уставилась на какой-то предмет, видимый только ей одной в воздухе, это существо парило прямо напротив дивана, на котором сидел доктор Браун. Миссис Норис обращалась к своему возлюбленному, словно он стоял сейчас перед Фредериком и дышал тому прямо в лицо. Откровенно говоря, доктор Браун еще никогда в своей жизни не испытывал подобного чувства. Он на самом деле ощутил присутствие кого-то другого в этой комнате. Нет, его обоняние не уловило запаха табачного дыма, просто он каждой клеткой тела ощутил другую энергетику.

– Ему очень приятно с вами познакомиться, доктор. Он говорит, что вы – крепкий парень.

– И мне очень приятно, передайте ему, – сказал как-то растерянно Фредерик, но затем взял себя в руки и убедил себя в том, что все это существует для нее одной, и те слова, которые сейчас он слышит, – ее мир, не его.

– Может быть, он присядет возле меня? В ногах правды нет.

– Сожалею, дорогой доктор Браун, но мы вынуждены покинуть вас. Есть такие вещи, которые хотелось бы произносить наедине, чтобы не слышал никто. Надеюсь, вы меня понимаете…

– Конечно, миссис Норис, не стану отнимать вас у Адольфа Добельмановича. Хорошо вам провести время.

– Спасибо. До встречи, доктор.

А затем старуха, обращаясь шепотом к воздуху, вышла из палаты и отправилась гулять по длинным коридорам ее большого дома вместе со своим кавалером."

"Миссис Норис вернулась через полчаса, ровно к обеду, в сопровождении своего спутника. Доктор Браун тем временем стоял у окна и смотрел на белый заснеженный двор; кроме человека, расчищавшего снег, на улице больше не было никого. «Наверное, холодно выходить курить на улицу в такую погоду», – подумал про себя доктор. В комнате миссис Норис было тепло, даже слишком тепло, и он, Фредерик Браун, не смог бы здесь долго находиться с закрытым окном. Ему нужен был свежий воздух, он был человеком достаточно закаленным из-за холодного дома, который, по словам его супруги Мэри, был абсолютно непригоден для жизни.

– О, вы еще здесь, доктор… – сказала старушка, когда вошла. – Мы думали, вы давно ушли.

– Мне уйти, миссис Норис?

– Если хотите, можете остаться.