Храм мотыльков

Фредерику показалось, что эта книга может быть интересной как десятилетнему Дону, так и двадцатипятилетнему Уильяму.

Третья же книга была только для Дона – «Приключения Тома Сойера». Фредерик сам читал эти книги когда-то давно в своем детстве, и они оставили у него теплые, незабываемые воспоминания и привили ему любовь к книгам.

– Уважаемый, а вы, случайно, не подскажете, нет ли у вас книг писателя Ричарда Ло? – спросил напоследок доктор Браун, прежде чем покинуть магазин.

Кассир внимательно уставился на экран своего компьютера.

– Нет, сожалею. Книг данного писателя в нашей базе нет.

– А их нет только сейчас? Может, они есть под заказ? Я мог бы подождать.

Кассир отрицательно покачал головой.

– Сожалею. Книги писателя, которого вы мне сейчас назвали, никогда не поступали в наш магазин.

– Как так? Я думал, вы продаете книги самых известных умерших писателей.

– Если бы это был известный писатель, то я бы его знал, – неожиданное признание кассира немного обескуражило Фредерика и привело в некое недоумение. Не любил он, когда в его голове что-то не складывалось. Ох, как он этого не любил и как в душе страдал.

– Странно… – только и сказал доктор Браун. – Он ведь проводил в нашем городе встречи. Афиши на столбах – о презентациях…

– Никогда не встречал в этом городе афиш данного автора. И вообще ни разу не слышал его имени. Может быть, ваш писатель пишет «в стол»? Таких писателей полмира. Они могут говорить своим знакомым всякое, например, что их книги имели огромный успех. Хотя их книги никто не читал, кроме них самих.

– Нет, другой случай. Но все равно спасибо. Экран не обманет… – сказал напоследок доктор Браун и вышел из книжного.

Чем больше Фредерик узнавал, тем больше он запутывался и тем туманнее становилась дорога, которой он верно и неуклонно следовал.

– Добрый вечер, Мэри, – сказал на этот раз Фредерик вместо своего ровного и обыденного «здравствуй».

– Добрый вечер, доктор Браун. Что-то вы зачастили возвращаться с работы раньше."

"Он поцеловал свою очаровательную супругу, Мэри прямо расцвела. Она сегодня была необыкновенно прекрасна. Завитые, волнистые волосы, длинные накрашенные ресницы, голубое шелковое платье, которое идеально сочеталось с ее большими голубыми глазами.

Еще и губы. Нежно-розовые губы, холодные, с привкусом горечи от помады. Красивая улыбка, глаза, наполненные непонятным восторгом и необъятным желанием жить, желанием творить, петь, бежать, веселиться, заниматься любовью на кухонном столе, на комоде в прихожей, на стиральной машине в ванной и на письменном столе в спальне. Банальности не хотелось! Глаза, отражающие нежность Фредерика, его самые искренние чувства к ней. Этим вечером все зеркала в этом доме говорили лишь одно: «Ты прекрасна, Мэри. Я хочу тебя».