Храм мотыльков

Их не беспокоят всякие там магазины, прически, одежды и то, как сейчас на них завязан галстук… Я видел в кино, Фре, что роботы умеют привязываться к людям и даже могут страдать. Как думаете, это правда?

«Правда ли, что безмозглая груда металла может страдать? – Да, конечно же, правда!»

– Ага.

– Ого. Честно?! А я думал, что это выдумка. Фильмы тем мне и нравятся, Фре, что до конца никогда не узнаешь, что в них правда.

– Уильям, – доктор Браун, состоявший на 99,9 % из железа и знающий не понаслышке, о чем рассуждает, решил поговорить со своим молодым пациентом о другом. – Завтра, я думаю, у тебя будут гости. Ты ведь не против гостей?

Мышцы лица юноши как-то резко дрогнули. Доктор Браун старался не смотреть на его лицо, но время от времени останавливал на нем свой взгляд, когда искал, на чем ему сфокусироваться.

– Какие гости, Фре? – судя по голосу, Уильям был напуган внезапным заявлением доктора.

– Я тебе вчера говорил об одной моей пациентке – миссис Норис, которая не сможет сегодня прийти из-за того, что забывает по понедельникам все на свете. Даже имени своего не помнит.

– Да, помню, Фре. Та забавная дама, у которой еще есть невидимый друг.

– Именно она. Так вот, она завтра должна наведаться к тебе.

– Зачем? – удивился юноша. – Мне кажется, я не смогу увидеть ее невидимого товарища.

– Этого и не нужно, Уильям. Она придет завтра без Адольфа Добельмановича.

– Хорошо, а то я не знаю, как себя вести с теми, кого я не вижу.

– Честно признаться, я тоже, – улыбнулся доктор Браун. – Но лично я в присутствии Адольфа Добельмановича старался себя вести естественно, не выказывая ни малейшего смущения или робости. Я похвалил его за то, что он против пассивного курения и не заставляет предаваться этому пагубному занятию тех людей, которые стоят рядом с ним. Мне кажется, Уильям, у нас с ним возникла взаимная симпатия. Хотя я могу и ошибаться.

– А кто он по национальности? Вам не говорила миссис? Как-то странно звучит его имя с фамилией.

– Я думаю, что он еврей, – шутя, сказал Фредерик.

– А почему тогда у него имя, как у фюрера?

– Это загадка, Уильям. Спросите завтра об этом у миссис Норис лично.

– А вы? Где вы будете, Фре, когда она придет?

– Я буду рядом, если ты не возражаешь.

– Хорошо. А о чем мне с ней говорить?

Ноги доктора Брауна затекли, и ему захотелось присесть.

– О чем захочешь, Уильям. Можешь общаться с ней свободно на любые темы, как и со мной."

"– Она не сделает мне больно? – опаска прозвучала в голосе человека, который никогда не анализировал причину удара.

– Нет. Не беспокойся об этом. Она – пушистая и ворчливая кошка, которая обожает, когда ее гладят и спрашивают о ее молодости.

– Ее нужно гладить?

– Конечно же, нет, Уильям. Это образно! Достаточно общаться с ней вежливо и с уважением.

– Хорошо, Фре.