Храм мотыльков

Дон проснулся немного раньше отца, он залил шоколадные хлопья свежим молоком, как и всегда, позавтракав в полном одиночестве, а затем не спеша собрал портфель, оделся и покинул дом.

Фредерик лежал в теплой постели и думал, как Дон, последовав его вчерашнему совету, возможно, получит сегодня неописуемое наслаждение, наблюдая за реакцией Джиа.

«Неужели это дитя – и вправду скала? – подумал Фредерик. – Ну вот, сегодня и проверим».

Доктор Браун испытывал самое настоящее удовольствие, какое только можно в жизни испытать, разговаривая со своим сыном по вечерам и давая ему дельные советы.

Мэри испытывала самое великое блаженство, когда лежала в тепле с любимым человеком.

Санитар Гарри, приходивший в клинику раньше всего персонала на полтора часа, открыл центральный вход лечебницы своим собственным ключом, а затем поднял тяжелое тело мужчины, как всегда, уснувшего под этой дверью, и отнес человека внутрь.

Он прекрасно знал, что доктора Брауна ни в коем случае нельзя будить, так как это могло привести к самым нежелательным последствиям. В своем выдуманном мире доктор Браун сейчас находился в своем доме, в своей теплой постели, рядом с любимой Мэри. Гарри тащил Фредерика через весь длинный коридор в его личный кабинет, который доктор занимал пока еще меньше недели, сажал за его личное место, а именно, за белый деревянный стол, на котором стояли горшок с кактусом, стеклянный стакан с водой и лежала история болезни безымянного пациента.

Доктор Браун перевелся из другой лечебницы под предлогом желания занять место главного врача, но настоящей причиной его переезда в этот новый дом было, несомненно, лечение, которое там не увенчалось особым успехом."

"Никто Фредерику не запрещал быть доктором Брауном. Никто психиатру с дипломом, который пытался несколько лет назад покончить жизнь самоубийством, перерезав сонную артерию осколком разбитого зеркала, не мешал лечить пациентов. Но только особенных пациентов…

Фредерик был человеком достаточно уравновешенным и спокойным, а потому не доставлял никаких хлопот другим докторам, в чьих душах не таились ни дьявол, ни тьма, ни страшная ложь относительно этого мира. Доктор Браун среди деревьев себя чувствовал то деревом, то человеком.

Но кто-то постоянно качал его лодку, пытаясь заставить его заглянуть туда, куда он всей своей дрожащей сутью, скрытой за толстым слоем железа и камня, боялся заглядывать. И в этом тумане Фредерик мог передвигаться еще достаточно долго, если бы вчера его не попросили потрогать снег. Это стало точкой невозврата…

– Здравствуйте, Безымянный, – доктор Браун отверг вчерашний приказ доктора Стенли зайти в его кабинет перед началом обхода. Фредерику очень не нравилось, когда ему приказывали.