Хроники Реликта. Том 2

То есть нагуали «сидят» внутри звездных систем, как тот, что прострелил лайнер «Баальбек», или нагуали в системах Тартара и Чужой. Затем пятый и шестой планы – уровня галактик и скоплений галактик. И наконец седьмой отражает уровень просачивания нагуалей в домен».

Грехов помолчал, чтобы слушатели переварили сказанное. Судя по реакции Лабовица и Диего, они тоже не знали всех масштабов внедрения нагуалей во вселенную.

«ФАГ contra mundum… – сказал потрясенный Герцог, покачав головой. – Черт возьми, таких масштабов я и представить не мог! Но ведь это означает, что в любой момент при движении в Галактике Солнце может наскочить на галактический нагуаль…»"

"«Такой вариант не исключен.

Я советовал некоторым руководителям «контр-3» прекратить играть в войну и сосредоточить усилия на поисках альтернативных ответов ФАГу. Меня не поняли».

«И что из этого следует?»

«Уровень социума, все эти войны с эмиссарами и слугами ФАГа, – видимость Игры, не имеющая перспективы и полезная ФАГу. С ним надо воевать на уровне закона, а не с помощью оружия. В конце концов вы должны понять, что Война ваша – лишь следствие Закона Перемен.

Конечно, изолированное отделение Закона, то есть временная стабилизация Игры, на нынешнем уровне возможна, но нельзя вернуть то, что было раньше».

«То же самое нам говорил Тот Мудрый… но даже его отец не поверил ему. Неужели это правда и Манапралайя – великое уничтожение Космоса и всех Богов, и том числе Брахмы или Универсума, предсказанное еще индийскими мудрецами, – реальность?!»

«Наш ум – не мера замыслов Бога, – улыбнулся Грехов, – как говаривали встарь. Даже в с я Вселенная – всего лишь искра вечности[70], чего уж говорить о человеке! Но вы правы, Пауль: жизнь – это борьба, и человек иначе жить не может.

Боритесь, воюйте, пытайтесь объять необъятное и достичь недостижимого, и, может быть, когда-нибудь вы поймете замысел Игры».

«Это следует понимать как ваш отказ помочь нам?»

«Это следует понимать, что у каждого свой путь. Могу только добавить: в настоящий момент наши пути в какой-то мере совпадают».

Герцог залпом выпил бокал тоника, встал.

«Я понял, спасибо. Делайте свое дело, мы будем продолжать свое. Вероятно, принцип – вернуть былое счастье и благополучие невозможно – наиболее оптимален, однако стоит побороться за то, чтобы в будущем наши дети были счастливы».

Он ушел, но еще долго по комнате бродило молчание.

«А ну-ка, поясни мне свои слова, милорд, – проговорил наконец Диего, – о совпадении путей».

«Я имел в виду не себя и человечество, – сверкнул глазами Грехов, – а себя и Сеятеля! Я никогда не отделял себя от человечества, ты это знаешь».

«Откуда уверенность, что Сеятель знает о нашем бедственном положении… впрочем, знает, конечно, но вот поможет ли?»

Грехов вдруг исчез.