След пираньи

Оба молча кивнули – что тут скажешь? Но в глазах у обоих появилась понятная лишь посвященному горькая отрешенность – от всего на свете, кроме предстоящего. Они уже были по другую сторону.

Теперь радист… Мазур с ним особенно не разговаривал, не было нужды, просто бросил:

– Второй вариант.

Тот, присев на корточки, нажал кнопку, и рация выбросила упругую кольчатую антенну, крашенную в маскировочные цвета, взметнувшую метелочку из упруго качавшихся стальных проволочек выше голов стоящих.

– Я – Шмель, прием…

Буквально через полминуты он поднял глаза на Мазура.

Тот опустился на корточки рядом, взял у него наушники, прижал к уху одну из черных чашечек с мягкой поролоновой прокладкой. Радист прибавил громкости.

Та-там-та-там-та-та-та-пам-пам… На условленной волне играла музыка, печально заливался аккордеон, старательно выводя мелодию «Средь нас был юный барабанщик» – еще до Первой мировой войны известную у сентиментальных немцев как старая солдатская песня «Был у меня товарищ». Вертолет должен был прибыть на «вторую точку», вылетев немедленно с получением сего.

Значит, появится в распадке часа через два, как раз хватит времени, чтобы добраться туда быстрым шагом, если только по дороге снова не встретится нервный народ, питающий нездоровую страсть к лежащим в рюкзаке Мазура кассетам… Даже если передачу перехватили и запеленговали – плевать, кадриль начнется не сразу, они должны сначала твердо увериться, что Мазур не пойдет на теплоход.

– Подъем, – сказал он, выпрямившись. – Ждите на ногах. Двое – в охранение.

И стал подниматься на вершину в сопровождении лейтенант-коммандера со Смитом.

Сидоров уже скрылся в чащобе.

Ждать пришлось минут десять. Мглистый туман понемногу таял, от реки поднимался сырой холодок, и погода, похоже, портилась – с севера наползала серая хмарь, понемногу заволакивая небо. Приблизительно в том месте, где располагались неизвестные биологические объекты, массой тела равные человеку, вдруг резко затрещала сорока – словно бегущий провел палкой по длиннющему штакетнику. Перелетела немного в сторону и вновь отчаянно застрекотала – то ли заметила Сидорова, то ли наткнулась на засаду.

Так… Слева в редколесье мелькнуло передвигавшееся бесшумно пятно. Разработчики комбинезонов-лохмашек свой хлеб ели не зря – Мазур прекрасно знал, откуда появится обреченный, но не мог его заметить до самого последнего момента.

Оказавшись почти напротив утеса, Сидоров (в полном соответствии с приказом бежавший, не оглядываясь по сторонам) задержался на миг, озираясь, свернул в кустарник, ловко раздвигая высокие корявые ветки.