След пираньи

Что, если там его и возьмут? Нет, сомнительно – один-единственный человек, откровенно спешащий на судно… Пропустят на «Жемчужину», не могут не пропустить…

Пропустили. Сидоров, с автоматом за спиной, показался из кустарника – пятясь, тащил по песку черную резиновую лодку. Столкнул ее на воду, заработал короткими веслами, держась так естественно, что у постороннего наблюдателя не могло возникнуть и тени подозрений. Мазур ощутил комок в горле, глядя, как весла без всплеска погружаются в спокойную серую воду.

Лодка быстро достигла «Жемчужины», прошла вдоль борта и остановилась у вывешенного трапа широких деревянных перекладин, нанизанных на канаты. Примотав к нижней ступеньке конец веревки, Сидоров ловко перепрыгнул на трап и в два прыжка оказался на теплоходе. Постоял несколько секунд – пятнистая, буро-зеленая фигура, вся покрытая обвисшими ленточками-лохмашками, короткий автомат висит глушителем вниз – быстрыми шагами прошел по нижней палубе, распахнул белую дверь и исчез внутри…"

"Мазур перестал дышать.

Секунды тянулись, как геологические периоды, широченная серая Шантара казалась застывшей, как полоса бетона, неумолчное сорочье стрекотание куда-то отодвинулось, пропало, не воспринималось сознанием…

Взрыв! Иллюминаторы поблизости от двери, в которой скрылся человек-приманка, со звоном вылетели спустя миг после того, как озарились изнутри ослепительной вспышкой, наружу метнулась туча осколков, перемешанных с бурым дымом, вода меж теплоходом и берегом вскипела сотней крохотных фонтанчиков, вся подернулась рябью и тут же вновь стала гладкой.

Эхо прозрачным комом прокатилось над рекой.

Стиснув зубы, Мазур не отрывал глаз от теплохода. Из двух безобразных дыр с рваными краями, оставшихся на месте иллюминаторов, еще выползали последние струйки дыма, и кто-то страшно закричал внутри – протяжно, воюще, от нестерпимой боли. Подтолкнув локтем Смита, Мазур указал ему вправо – там, шумно продираясь сквозь кустарник, ломили напролом два автоматчика в пятнистом, в шлемах-сферах, обтянутых маскировочной сеткой и торчащими из ячеек еловыми веточками, бежали прямо к берегу.

Остановились над водой, один, судя по жестам, порывался включить рацию, другой, озираясь, его удерживал. Так-то, не выдержали…

Все. Кошке ясно, что напоролись. Мазур положил руку Смиту на плечо, сжал на миг пальцы, тряхнул. Тот кивнул, не отрываясь от пулемета, на ощупь отыскал и придвинул к себе запасные рожки.