След пираньи

Вспомнил, что безошибочный способ проверить кое-что все же есть. – Кто командовал дивизией в семьдесят девятом?

– Генерал-майор Ерпылев.

– Начальник штаба?

– Подполковник Семыко.

– Где он сейчас?

– Как это? Его ж в цинке привезли из Кунене…

Это уже было гораздо интереснее. Названный Жаксабаев говорил чистую правду. В семьдесят девятом, когда к гидроузлу в Кунене практически прорвалась мощная колонна бронетехники и под ударом отборных юаровских десантников рухнула кубинская линия обороны (а так называемая ангольская армия попросту улетучилась куда-то в небытие, учинив грандиозный драп), именно Тракайская дивизия была в пожарном порядке, при полной секретности выброшена навстречу.

И показала потомкам буров, что почем. Правда, потери были такими, что не подходили даже под стандартно-обтекаемый термин «значительные». Как раз в те веселые времена Мазур и резался под водой с «тюленями» Ван Клеена…

– Вообще-то это ничего еще не доказывает, – сказал Мазур.

– Товарищ майор, ведите на объект! – заторопился Жаксабаев. – Я же не требую, чтобы вы мне на слово верили, пусть особый отдел разбирается, сколько положено.

Должны же остаться копии всех документов в Москве… в военно-учетном… – он даже привстал. – Я одного прошу – доставьте в особый отдел, или в КГБ, как там оно теперь называется… Только в милицию не надо. Милиция тут ни при чем, но дело такое, что лучше в госбезопасность…

– Вы что, голубки, с каторги бегали? – спросил Мазур.

– Вот то-то и оно, что с каторги. С частной.

– Это как? – спросил Мазур. Перехватив жадный взгляд, бросил капитану зажженную сигарету – Рассказывайте подробно, но не размазывайте.

– А может, сразу в особый отдел?

– Я здесь решаю, – сказал Мазур командным тоном.

– Есть… В общем, дивизию вывели из Литвы в чистое поле. И пошло расформирование – ну, не мне вам объяснять… Все рассыпалось за неделю. Ни техники, ни материальной части, ни самой дивизии, а какое было подразделение… Кол бы осиновый Меченому в жопу…

– Давай без лирики, – поторопил Мазур.

– Есть… Вызвали, сунули документы и объяснили, что я теперь вольный, как ветер. Семьи не было, я холостой, погулял немного по Туле, съел знаменитый пряник, посчитал оставшуюся денежку – как раз хватило на билет до суверенной Киргизии.

Пришел в министерство обороны, сначала обрадовались, сулили золотые горы и генеральские погоны, только эйфория быстренько прошла, и оказалось, что настоящая армия Киргизстану не по карману и не по зубам… Но послужить я там успел. Полтора месяца. Потом опять вызвали, опять сунули документы, объяснили, что снова свободен, только на сей раз по-киргизски, вот и вся разница… Ветерку хорошо, он жрать не хочет… А делать я ничего не умею. Кроме грамотного командования ротой разведки.