След пираньи

Я имею в виду, кажется порой, что на свете есть только диверсанты, те, кто за ними гонится, – и, конечно, цель. Объект. А все остальное и все остальные – некий подвижной фон, неодушевленный, этакая живая декорация.

– Рехнуться можно, – сказала она.

– А у тебя что, такого ощущения не бывает?

– Бог миловал.

– Это от молодости, – сказал Мазур. – Как только… ага!

Вдали показались желтые огни – приближалась колонна. Вскоре раздался и шум моторов, три «шестьдесят шестых», те самые, шли с небольшими интервалами, переваливаясь на колдобинах, натужно взревывая. Слышно было, как в кузове второго то и дело шумно перекатывается что-то тяжелое, похоже, ящики – груз не закрепили, работнички, нет на них хорошего старорежимного старшины.

Эта армейская разновидность жизни ныне практически вымерла – но Мазур ее еще застал…

Он пропустил мимо первый грузовик, второй… Стоял метрах в десяти от обочины, чтобы не попасть под луч света, – водители беззаботно врубили дальний, благо встречного движения не было и ослепить никого не ослепишь.

Поднял автомат, положив ствол на сук, тщательно прицелился и плавно потянул спуск. И еще раз.

Сначала ничего не произошло – третий грузовик как ни в чем ни бывало прошумел мимо, колыхаясь по-утиному. Промахнуться Мазур не мог и потому терпеливо ждал.

Красный огонек над номерным знаком последней машины удалился метров на пятьдесят, когда впереди раздался скрип скверно отрегулированных тормозов, гудки вразнобой. Гудки почти сразу же стихли, колонна остановилась.

– Пошли!! – шепотом распорядился Мазур.

Уже издали можно было разобрать яростный затейливый мат. Второй грузовик стоял, самую чуточку накренившись на правое переднее колесо, в лучах фар мелькали фигуры в выцветших бушлатах, неторопливо стекавшиеся к пострадавшей машине.

Ее шофера можно было определить издали – он один, пиная безвинное колесо, суетился, и сыпал проклятьями. Остальные взирали вполне философски. Мазур насчитал восемь человек – надо полагать, все. Они крались в темноте к последней машине. Ясно было, что ни одна живая душа не заподозрила злодейского умысла, дела человеческих рук, Мазур на их месте тоже не заподозрил бы. Войны в этих местах не случалось лет семьдесят, со времен последних крестьянских восстаний против красных, а вражеских диверсантов здесь никто не ожидает—и правильно делает, в общем…

Мазур подхватил Джен за бока, подкинул вверх.

Она перевалилась через борт, исчезла под тентом. Прыгнул следом. Присел и зажег фонарик – так, чтобы луч оказался ниже уровня брезентового тента.

Похоже, они, отправляясь в город, рассчитывали на гораздо больший груз – уже вторая машина шла полупустой, иначе не катались бы так ящики. А здесь, кроме вороха брезентовых полотнищ у кабины, больше ничего и не было.