Кладбище домашних животных

– Алло, – сказал Луис, надеясь, что это Речел снова звонит ему из Чикаго поздравить с Днем Благодарения. Она позвала бы Элли и та тоже поговорила бы с папочкой, а потом трубку взял бы Гадж и немного пробубнил.., и как, черт побери, он умудрился проспать весь день, когда собирался посмотреть футбольный матч?..

Но звонила не Речел. Джад.

– Луис? Боюсь, что должен сообщить тебе нечто неприятное.

Луис вскочил с кровати, пытаясь разогнать остатки сна.

– Джад? Что случилось?

– Тут на лужайке лежит мертвый кот, – сказал Джад. – Думаю, он может оказаться котом твоей дочери.

– Черч? – спросил Луис.

Ему показалось, что кто-то неожиданно пнул его прямо между ног. – Вы уверены, Джад?

– Нет. Не на все сто, – ответил Джад. – Но, думаю, лучше будет вам самому взглянуть.

– Ax. Черт побери! Вы правы.

– Не волнуйся, Луис.

Луис вскочил, но потом сел назад. Сперва он отправился в ванну, вымыл лицо, а потом, одевшись, вышел на улицу.

«Хорошо, может, это и не Черч. Джад сам сказал, что не уверен на все сто. Боже, кот же не мог отправиться куда-то сам по себе.., почему ему понадобилось перебегать через дорогу?»

Но в глубине сердца Луис был уверен: это Черч.

., а если Речел позвонит вечером, что он скажет ей?

Сходя с ума от волнения, он уже слышал, как говорит Речел:

«Нет, ничего особенного не произошло.., ничего не случилось. Я знаю что.., ты хочешь сама объяснить Елене.., он ведь побежал через дорогу». Но Луис до сих пор по-настоящему не верил, что с Черчем что-то случилось, ведь так?

Луис вспомнил одного парня, с которым некогда играл в покер. Звали того Викес Салливан. Так вот, однажды Салливан спросил у Луиса, почему у него, Луиса, стоит на жену и не стоит на голых баб, которых Луис видит на приемах изо дня в день, Луис попытался объяснить этому парню, что людям в таких вопросах должна помогать фантазия – прийти показать мастопатию – это одно, а показать свою полуобнаженную грудь, потом после неожиданного рывка простыни оказаться голой как Венера Боттичелли… Грудь, вульва, бедра.

Остальное задрапировано в простыню и привлекает внимание. Это совсем иное, чем прием пациентов. Луис пытался объяснить это, больше защищая репутацию врачей, или что-то в таком духе. Викес не купился на это. «Сиськи – это сиськи, – вот тезис Викеса, – а говнюк, есть говнюк. И дело совсем не в том, стоит или не стоит». Все, что смог на это ответить Луис: «У моей жены сиськи особенные».

«Только, похоже твоя жена и твоя семья от других не отличаются», – подумал Луис. Черч, предположительно, не мог умереть, потому что он находился внутри магического круга, в кругу его семьи. Ведь не смог Луис сделать так, чтоб Викес понял, что врачи приемного отделения такие же мужчины и такие же слепцы, как и остальные. Сиськи не могут быть сиськами, если это не сиськи вашей жены.