Класс коррекции

— Здорово. А что же, любой туда может попасть?

— Я, наверное, могу провести любого. А сам по себе… Не знаю, кто и почему туда попадает. Я вот попал…

— А есть такие, кто там постоянно живет?

— Тоже не знаю. Это трудно понять, почти невозможно, ты сам увидишь. Там есть такое неписаное правило: никто не говорит о мире, из которого пришел. Приходят, уходят, живут…

— Время, я так понимаю, и там, и здесь течет… — я оглядел сгущавшиеся вокруг сумерки.

— И это тоже по-разному, — удивил меня Юрка. — Иногда можно там долго пробыть, а здесь час всего прошел. А иногда — один в один. Поэтому трудно подгадать…

— И многих ты уже туда… водил? — спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то нехорошее.

— Никого, ты — первый.

— Почему? — я удивился, но как-то даже немного надулся от удовольствия.

— Да как-то некого было… — грустно сказал Юрка, и я, вспомнив про его жизнь, сразу же сдулся обратно.

— Да… — сказал я и понял, что разговор кончился. Вроде бы много-много всего надо спросить, а вроде — и нечего. То есть глупостей много, но вот по существу… Подумать надо. — Что ж, пошли по домам, что ли?

— Пошли, — Юрка потянулся к костылям и начал подниматься.

— Черт! Черт! Черт! — вскрикнул я и ударил кулаком по стенке гаража. Я все услышал и понял, но почему-то после того леса мне казалось, что Юрка теперь всегда будет гибким и быстрым, как тогда, когда он одним махом взлетел на спину рыжей лошади…

— Ничего, — утешил меня Юрка. — Привыкнешь. Я же привык… А ты думай…

— О чем думать? — не понял я.

— Обо всем. Как ты теперь будешь… Я ж тебя не зря туда брал…

Поздно вечером, точнее, уже ночью, когда мать давно заснула на своей оттоманке и храпела с открытым ртом, я понял, что имел в виду Юрка.

Листья герани на фоне окна походили на черные кошачьи лапы. Когда под окнами проезжали машины, тень от люстры на потолке раздваивалась, пробегала из угла в угол, а потом чуть-чуть покачивалась. В комнате было душно, потому что мать очень боится сквозняков. Я лежал под ватным одеялом и никак не мог согреться. Меня трясло. Ныли разбитые о стену гаража костяшки пальцев.

Глава 9

— Гляди, какая… — сказал один из парней и облизнул узкие губы. Судя по прикиду и усику радиотелефона, торчавшему из кармашка одного из них, они были из «ашек». Класса так из десятого.

— Да ну, малолетка…

— Разуй глаза. Говорят, она совсем ку-ку. Почти не разговаривает. Значит, болтать не будет.

— Да брось ты, Артем, охота связываться… Чего ты на нее запал-то? Да еще из этого… класса коррекции… Других, что ли, нету?

— Да посмотри ты внимательно… Она мне даже во сне снилась… Рассказать, что?

— Во козлы! — прошипела Витька.

— Убил бы всех, — согласился с ней Пашка. — Но чего ж? Все равно — рано или поздно…

— Пантелей, они…

— Да бросьте вы! Не наше дело.