Клеймо Сэкеттов

Надо оболгать меня. И оболгать убедительно, доказательно.

Но как они узнали, где я?

Единственное, что я мог предположить, они шли за мной по пятам и, может быть, как-то обменивались сигналами. Как только я выбрал направление, они брали меня в невидимое кольцо и вели. Любая стоянка превращалась в ловушку.

Если все так, то им известно, где я сейчас… Хотя бы приблизительно. Наверное, уже окружили меня.

Как только я пришел к этому выводу, тотчас же поднялся, чтобы уехать отсюда. Взял винтовку, сумку с самыми необходимыми запасами и пошел за лошадьми. Но… лошади исчезли!

Проскользнув обратно в пещеру, я собрал припасы, взял одеяло и пончо, быстро связал все в узел и сделал заплечный мешок, а потом осторожно выбрался наружу.

Что они собирались предпринять? Чего ждали? Может, того человека, который жаждал моей смерти? Наверное, он хотел посмотреть, как я буду умирать.

Прислонившись к дереву, я осмотрелся. Прямо за моей спиной крутой склон каньона, поросший кустарником. Он поднимался к самому гребню горы. Вокруг лес достаточно глухой. И в лесу стояла тишина… слишком глубокая тишина для леса, где водились звери и множество птиц.

Да, меня загнали, куда хотели. И действовали наверняка. Пойду вперед — схватят, а потом повесят или застрелят. А если вверх по заросшему каньону, к гребню? И я догадался: именно этого они и ждут. Там, наверху, и встретят."

"Меня прошиб холодный пот, сердце было готово выскочить из груди. Я испугался. Нет, смерти я не боялся, но я не мог, не смел умереть… пока не отомщена Энджи.

Настало время выбирать: третьего пути нет. Оба мне известных пути вели к верной смерти. Я пошел вверх. Как бесплотный дух, скользя от дерева к дереву, пробирался по круче. Здесь у них не было дозорных, и видели они не дальше и не лучше меня, а может, и хуже. Потому что в лесу я, как индеец, чувствовал себя в своей стихии.

Попав в пасть каньона, мне оставалось только карабкаться, пересекать реки и преодолевать бесчисленные водопады, срывающиеся с гребня Моголлон. Этот гребень вздымался высоко над головой, местами достигая двух тысяч футов. Верхом здесь не проедешь.

По отвесным стенам каньона поднимались огромные сосны, а между ними царил невообразимый хаос из камней, сучьев и стволов поваленных деревьев. Путешествие по таким местам было истинным ночным кошмаром, иногда легче было ползти, чем идти.

Где-то внизу под собой я услышал крик, словно кто-то, находящийся внизу, подавал сигнал стоящему наверху. А через некоторое время такой же крик раздался справа, но тоже внизу.

Меня осенило: зачем взбираться вверх? Надо идти вдоль стены каньона. Я уже говорил, что большая часть каньона была покрыта густой растительностью, но попадались и голые скалы. Это было дикое, мрачное место, родной дом гремучих змей, пум, рыжих рысей, ежей.