Клеймо Сэкеттов

Он опустил поводья и подъехал к костру, где стоял почерневший кофейник.

Мексиканец задумчиво посмотрел на незнакомца, который был рослым, значительно выше него, и был крепко сложен. Его носу частенько доставалось в драках, и весь его вид говорил о безрассудстве и необузданности характера."

"Длинные черные волосы обрамляли лицо, в тулье шляпы зияла дыра от пули. На поясе висели два револьвера, готовые к стрельбе. Куртка из оленьей кожи потемнела от пыли и пота. Каблуки сапог был сношены до основания, на них позвякивали шпоры с огромными колесиками — калифорнийские шпоры.

Гость посмотрел в сторону загона для лошадей, где стояло несколько жеребцов.

— Это ваши?

— Нет, сеньор. Патрона.

— Кто он?

— Дон Мануэль Охоа. Он сейчас в Санта-Фе, сеньор.

— Скажи ему, что Нолану Сэкетту была нужна лошадь. Я беру гнедую.

Пастух снова взглянул на взлохмаченного, истрепанного дорогой всадника и на его револьверы.

— Да, сеньор, я скажу ему.

Нолан Сэкетт отвел гнедого к лагерю, чтобы сменить седло, потом засунул руку глубоко в карман и вытащил оттуда полдоллара.

— Мексиканец, — сказал он, — это все, что у меня есть, но я должен тебе за еду. Она была очень вкусной.

— Вы мне ничего не должны, сеньор. Это дело чести. — Мексиканец поколебался, а потом спросил: — Сеньор, вы не брат ли сеньора Тайрела?

— Тебе следовало бы сказать «двоюродный брат»! — Нолан улыбнулся пастуху. — Ты знаешь Тайрела?

— Нет, сеньор, но всем известно, что он хороший человек и друг мексиканцев. — Пастух немного помолчал. — Сеньор, полдоллара… это немного, — он снова заколебался. — Может быть, сеньор возьмет взаймы? — Он протянул золотую монету в десять долларов.

Нолан Сэкетт, которого трудно было удивить, стоял пораженный. Его тронул поступок старого пастуха.

— Ты не знаешь меня, старик. И я могу никогда больше не приехать сюда.

Старик пожал плечами.

— Я на это и не рассчитывал.

— Меня называют Сэкетт — Каменная Хватка. Под этим именем живут люди с жестким характером. Я не задумываюсь, откуда пришли деньги, пока они у меня в кармане, но никто не ссужал меня деньгами, и я никогда их не возвращал. — Он затянул подпругу и вскочил в седло. — Спасибо, старик. Если кто-нибудь проедет, скажи им, чтобы они по высокогорной тропе добрались до Моры и передали Тайрелу и всем остальным, что в Моголлоне Сэкетт попал в беду.

Дробь лошадиных копыт постепенно замирала в неподвижном горном воздухе. Старый мексиканец долго смотрел вслед удаляющемуся всаднику и, перекрестив его, сказал:

— Храни тебя Бог!

В прохладной столовой дома на ранчо в Мора-Крик стол был накрыт на десятерых, и пока мексиканские девушки быстро и бесшумно суетились вокруг него, делая последние приготовления к обеду, их юбки шуршали от волнения.