Клеймо Сэкеттов

У меня было подозрение, что они не станут подбираться ко мне по склону, а попытаются залезть на гребень, нависший над скалами, где я затаился.

Вывод следовал один: с наступлением темноты надо выбираться отсюда.

Прошел час, затем другой. Солнце жгло изо всех сил, и я с нетерпением ждал, когда на эту сторону скал придет тень. Враги мои больше не предпринимали атак — ждали, когда стемнеет. Они не торопились.

Никто не шевелился. В траве пела цикада. Мой «приятель», появившийся наверху, следил из укрытия за мной: я видел его тень, когда он передвигался. Я осмотрел и перезарядил винтовки и револьверы.

Рана в плече, к счастью, оказалась поверхностной. Кровотечение прекратилось. Во рту у меня пересохло, страшно хотелось пить. Мой мешок с провизией и флягой остался сзади, на лошади. А что, если мне никогда в жизни больше не придется сделать и глотка воды? Эта мысль назойливо вертелась в голове, раздражала и подстегивала. Из западни, в которую меня загнали, виднелась голубая излучина реки. До нее было не больше полумили."

"Внезапно пуля ударилась о скалу над моей головой и, отскочив, отвратительно провизжала над ухом. Мне стало не по себе. Это был прием, которым пользовались солдаты, когда воевали с индейцами, прятавшимися в скалах. Выкурить противника из укрытия они не могли, вот и придумали стрелять Б заднюю стену скалы… Отлетевшая рикошетом пуля обладала вполне достаточной убойной силой. Я разговаривал с людьми, которые видели, что творилось после такого обстрела в так называемом укрытии. Я нашел узкую щель между скалами и залез туда. В течение следующего получаса пули и осколки камней сыпались смертоносным градом, и если бы мои противники пришли сюда немедленно, они бы взяли меня голыми руками. Я не смог бы вовремя выбраться, чтобы оказать им сопротивление. Но они этого не знали.

Пыль набилась в глаза, мое тело яростно кололи осколки камней, но пули меня не достали. Я уцелел. А им через некоторое время надоела эта затея. Я выбрался из расщелины и стал изучать путь к реке. Не заметив никого из них, сделал выстрел, чтобы показать, что я жив и все еще здесь.

Стали сгущаться сумерки. Как известно, в горах они быстро переходят в полную темноту. И действительно, скоро на небе начали появляться звезды. «Ну, держитесь, — решил я. — Сейчас мы устроим грандиозное зрелище! Вы думаете, что поймали меня? Как бы не так! Мы еще повоюем».

Судя по стрельбе, внизу расположилась дюжина бойцов, а может, и больше. Я подумал о своих лошадях. Конь, на котором я ехал, упал, а вьючная лошадь убежала — наверное, уже добрый десяток миль отмахала по дороге домой.

Ночной воздух был чист. Когда спустилась ночь, мужчины, видно, собрались у костра и готовили ужин.