Клеймо Сэкеттов

Наконец зрение сфокусировалось. Вокруг царили мир и покой. Ни звука, кроме воя ветра в вершинах сосен. Передо мной лежала поляна, и она была пуста.

Теперь мозг работал четко. При дневном свете я тщательно обследовал округу. Нигде никаких следов — ни тех, которые мы оставили, когда сюда приехали, ни тех, которые каким-то образом показывали бы, куда увезли фургон. А Энджи? Какой подлец заставил ее исчезнуть? Кто намеренно и безжалостно, так скрупулезно уничтожал все признаки нашего пребывания здесь?

Час спустя я находился там, где прошлой ночью располагался лагерь моих врагов. Они уже покинули его. Возле костра ночевала по крайней мере дюжина мужчин. Повсюду валялись окурки, объедки, забытый котелок из-под кофе был пуст. Среди множества следов не было отпечатков колес фургона, как и маленьких сапог, которые я искал. Я был уверен: Энджи обязательно что-нибудь придумала бы и оставила бы мне какой-то знак. Она знала меня, мою систему, знала, с какой тщательностью я отыскиваю и изучаю следы… Где бы она ни находилась, но в этом лагере Энджи никогда не появлялась.

Каким образом фургон, груженный поклажей, весивший более тонны, мог буквально испариться вместе с шестью огромными миссурийскими мулами? С этого склона горы было лишь два или три пути, по которым фургон мог выехать отсюда.

У меня возникло подозрение, что люди, преследовавшие меня, ничего не знали ни об Энджи, ни о фургоне. Так что же тогда? Мои поиски не давали ответа ни на один из множества возникающих вопросов. Что-то тут было не так. Придется все начать сначала."

"Я заковылял сквозь лес, с трудом перебираясь через упавшие стволы, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть.

Два дня назад отправившись на поиски удобного спуска с горы и пути в Тонто-Бэйсин, я совсем недалеко увидел глубокий каньон, который уходил на юго-запад. Он выглядел диким и непроходимым, но по его дну тек ручей. Там могла быть рыба и дичь. Там я решил заночевать.

Теперь, когда окончательно была потеряна всякая надежда подлечиться и отдохнуть на нашей стоянке, я вдруг осознал, что остался совсем один и помощи мне ждать неоткуда. Меня окружали враги, о которых я даже не подозревал.

К ночи, пришедшей на смену печальному дню, я устроился в пещере под естественным мостом. Мост представлял собой огромную арку из известкового туфа, которая нависала над ручьем на высоте, по меньшей мере, ста восьмидесяти футов. А пещера — это лучшее место, где человек может укрыться от холода и ветра, а также надежно спрятаться. Там он может чувствовать себя в полной безопасности, если только туда не забредет медведь или горный лев. От посторонних глаз мою пещеру закрывали разросшиеся кусты и глыбы скал. На подходах к ней пораженные молниями деревья образовывали непроходимые завалы.