Клетка семейного очага

Я бы к нему сейчас поплакаться пошел. Где он живет теперь? Надеюсь, квартирку эту он оставил?

– Да. Ушел в бабушкину.

– Ладно, хоть так.

– Петруша, а ты что домой-то носа не кажешь? Ночуешь у кого? – Раиса Сергеевна задала наконец давно мучивший ее вопрос.

– Да, у друзей. Не переживай, ба!

– Худой ты больно! Хоть бы покушать приходил, чем там питаетесь?

– Да какая разница! Видишь, наелся сейчас!

– Душ принять не хочешь? – Татьяна опять уловила этот неприятный запах.

– Да, конечно, – Петр откинулся на стуле и полез в карман.

– Ты куришь? – Татьяна удивилась.

– Мам, сейчас девяносто девять процентов молодежи курит!

– Но раньше ты не курил!

– Я раньше много чего не делал, – тихо сказал Петр, поднимаясь со стула. – Пойду ванну налью.

– Тань, что делать теперь? Петруша-то все знает, оказывается.

– А что делать? Что изменилось? Ну, узнал он! Но Федор, подлец! Обещал не видеться с ним! А Петька молодец! Скорее всего, он и у Курлина деньги брал! – рассмеялась она.

– Таня, какая ты циничная!

– Уж какая есть! Ладно, нужно Петьке белье чистое дать.

Раиса Сергеевна накапала себе сердечных капель и выпила их, запив теплой водой. Сердце, словно зажатое плотными тисками, слегка отпустило. Она безумно любила внука. Дочь она тоже любила, но Таня в последнее время совсем ее не слушала. Если бы слушала, мужа не отпустила бы! А такой мужик, как Зотов, долго ли один будет? Это сейчас около него женщины нет, так вон их сколько, молодых! Он видный, ее зять, хотя и пострадал при взрыве. Но почти здоров! Татьяна вот сказала, ремонт сам делает в квартире. Где она себе другого найдет в полтинник-то? Дура она, не по-умному распорядилась…

– Мама!!! – громкий крик дочери заставил ее вздрогнуть. Сердце опять забилось часто-часто. Раиса Сергеевна заставила себя подняться со стула и по возможности быстро пошла в сторону ванной комнаты. Она была уверена, что Татьяна кричала оттуда.

Татьяна стояла на пороге ванной комнаты и с ужасом смотрела на сына. Тот, даже не попытавшись прикрыть голое тело, жался на коврике возле налитой до краев ванны и нервно оглядывался. Татьяна бессильно прикрыла глаза и тут же открыла их снова. Нет, ей не показалось. На руках и ногах сына не было живого места от точек сине-красного цвета. То, что это следы от уколов шприцем, она поняла сразу. Как-то вдруг до нее дошел смысл всего происходящего с ним в последнее время: его ночевки вне дома, его торопливое «пока» в коридоре, спрятанный взгляд, пропадавшие периодически из хозяйственного кошелька деньги.

– Танюша, что же ты так кричишь! – Раиса Сергеевна, теряя последние силы, встала, прислонившись к дверному косяку. Она непонимающе перевела взгляд с дочери на внука.

– Твой внук наркоман, мама, – трагическим шепотом сказала Татьяна, показывая на Петра.