Ключи Марии

Если только, конечно, Клейнод-отец не передал полковнику на хранение то, что ему доверил хранить Польский.

– Нет, тут без Греции не разобраться, – прошептал Олег и снова мечтательно представил себе остров Андрос в Эгейском море. Так захотелось в тепло и к морю, что даже мысли о Польском, о Клейнодах и об этом полковнике ушли в тень.

Вздохнув, нехотя возвращаясь мыслями из Греции домой, он сдвинул в сторону перечитанные письма, открыл ноут, включил картинку с археологами и полковником и снова стал ее внимательно рассматривать.

И вдруг показалось, что в дверь постучали. Он вздрогнул.

Замер. Навострил уши. Тишина.

На цыпочках прошел в коридор. Постоял, напряженно прислушиваясь к жизни за входной дверью. Жизнь за дверью молчала. Ее там, видимо, и не было.

– Показалось, – решил Олег и вернулся к столу.

Увеличил на ноуте лица с фотографии. Вавриков казался лет на десять моложе Польского. Наверное, не случайно Польский стоял крайним справа, а полковник Вавриков – крайним слева. Как два антипода. А Клейнод рядом с Вавриковым, а не рядом с Польским. Но все равно между Клейнодом и Вавриковым на фото полшага, а остальные археологи стоят почти плечом к плечу.

Цеховая солидарность и пришлый контролер.

Возникшие вопросы и сомнения привели Бисмарка к выводу о том, что он не умеет вести разговоры, не умеет выведывать то, что хочет узнать. Ведь уже несколько раз он встречался с Клейнодом-сыном? Мог его разговорить. Мог у него узнать массу интересного о его отце и друзьях отца? И об этом Ваврикове мог намного раньше от Клейнода услышать, если б сумел задать правильные вопросы. Тем более, что старик вроде бы и доверяет ему, даже о помощи просит. А он пару не очень важных вопросов задаст и тут же отвлекается.

А ведь Клейнод не вечен. И выглядел он во время последней встречи плоховато, и лекарства с содержанием кодеина просил купить. Плюс живет теперь, точнее не живет, а прячется в подвале, в сырости и рядом с бомжами. С какой стороны на эту ситуацию не посмотри, а старик – в зоне риска. И если с ним что-то случится, только Бисмарк сам и будет виноват в том, что не выведал у него что-то важное и о раскопках, и о «хранителе»-отце, который неясно, что хранил, и, возможно, о тайне, которую так хочет раскрыть Адик. Касается ли эта тайна только золота тамплиеров или эта «золотая» страсть Адика просто показуха?

Олегу теперь стало понятно, что именно из-за этой тайны Адик и переехал из Одессы в Киев, из-за нее он убедил Олега устроиться дежурным электриком в Софию.

Из-за нее он заставил Адика ночью раскапывать древнюю могилу между собором и стеной монастыря. Но откуда Адик мог знать, где копать? Где он взял список археологов? Кто-то другой очевидно снабжал Адика информацией и давал задания, которые Адик перенаправлял ему.

Олег задумался.