Ключи Марии

А потом добавила: – А что ты на меня так смотришь?

– Нет, это я так! Думал, мы еще кофе попьем…

Диван в комнате оказался застеленным. И что-то еще едва заметно изменилось, словно предметы и вещи подровняли, организовали в единое гармоничное пространство, в котором ничто не могло выделяться или особенно бросаться в глаза.

– Интересно, – протянул Олег и опустился на корточки перед диваном. Заглянул под него.

Сумки с документами и с коробкой штампов и печатей на месте не было.

Олег задумался. Когда она прощалась, ее руки были свободны. Но действительно, он не провожал ее до двери.

Он вышел в коридор, когда дверь за ней уже захлопнулась.

Его охватило беспокойство. Он резко подошел к письменному столу, выдвинул верхний ящик. Достал перстень. Надел на палец. И беспокойство прошло. Пришло успокоение."

"– Теперь ей вообще-то незачем ко мне и возвращаться, – подумал Олег. – Сумку забрала. Что она еще могла тут забыть? Не меня же!

Но она вернулась к семи. И не просто вернулась, а принесла пакет замороженных пельменей.

Пельмени, принесенные женщиной, напугали Олега. Он увидел в этом знак! То ли знак того, что она в курсе его отношений с Клейнодом, которому свойственны все традиционные холостяцкие привычки, то ли знак того, что появление ее, Рины, совершенно не обозначает появление рядом женщины! То есть, эти пельмени воспринимались как дополнительное подтверждение того, что он не должен ее воспринимать как женщину или потенциальную любовницу.

Она – иное существо! Она не ищет мужчину. Она – нейтральный и не обязательный сожитель. Она не собирается ему готовить или по-другому его ублажать. Она приходит в убежище, в некое пространство, в котором находит защиту или в котором она способна сама себя защитить.

Когда они вдвоем ужинали этими пельменями, Олег окончательно понял, что больше не видит в ней женщины. Видит или сестру, или бесполого ребенка, или то, что немцы называют das Mädchen – «оно-девочка»! И опять в его мыслях возникла тема защиты. Он понял, что защищать ее – это почти его обязанность! И подумал о «брате» Коле, который спас Рину от людей, пытавшихся засадить ее в машину и выкрасть. И вспомнил его же слова о том, как она одним ударом завалила на асфальт пристававшего к ней мужика. И опять же, вернувшись мыслями к «брату» Коле, он неожиданно задумался: а есть ли у Коли такая же родинка на груди? А если нет, то имеет ли он право называться «братом»? «Нет, не может у него быть такой родинки!» – твердо решил Олег.

 – «Молния не может попадать дважды в одно и то же дерево, а если и попадает, то уж точно не может попадать трижды!»

Что-то в этих мыслях и в самой ситуации казалось явно ненормальным. И вроде бы осознанная новая собственная роль «защитника» тоже вызывала где-то в глубине мозга сопротивление.