Ключи Марии

Улицы тут подчинялись формуле зигзага, как обычные горные дороги. Вдоль улицы между аккуратными белостенными домиками росли оливковые сады. На маленьких, почти одинаковых балкончиках сушилось белье. Ни прохожих, ни машин. Именно из-за отсутствия шума Бисмарка напугал топот собственных ног и он сбавил шаг. Слева от его улицы ответлилась новая, повернувшая в сторону залива. Она продолжала неуклонно приближать путника к морю. Наконец на глаза попался отель, который упоминал таксист – «Кортион». Рядом дорожная клумба-развязка, в центре которой на корабельной мачте – обвисший из-за отсутствия ветра греческий флаг.

А море сразу слева. И лодки еще не причалили, но теперь они из разрозненных точек словно собрались в однородную флотилию, приближающуюся к бухте. Бисмарк снова ускорил шаг и остановился на набережной лишь тогда, когда можно было рассмотреть пятерых, еще не причаливших к берегу рыбаков. Польского среди них не было.

В уши ударил легкий шум моря. Словно он вынул из ушей беруши или снял наушники. Бисмарк удивленно оглянулся. Тут, над каменной набережной, кружили чайки. На припаркованном рядом желтом джипе другим, греческим карком каркала ворона.

За джипом на невысоком каменном парапете набережной, за которым лежал узкий морской берег, сидела и курила сигарету седая старушка, не похожая на гречанку. То ли скандинавка, то ли немка. Ее закрыла неожиданно подъехавшая машина, припарковавшаяся за джипом. Из машины вышла парочка пожилых туристов. Мужчина в джинсах и ковбойке, женщина в летнем сарафане. Переговариваясь на немецком, они закрыли машину и отправились на прогулку вдоль берега.

– Как же его искать? – задумался Бисмарк, оглядываясь на множество видневшихся домов Ормоса и в долине между гор, спускающихся к краям залива, и на склонах.

Там, где заканчивалась набережная, за бухтой для рыбацких лодок, виднелась красивая церквушка. А за ней, вверху на склоне горы, еще одна.

Ноги сами отправили Бисмарка в путь, словно две видневшиеся церквушки стали для них сигналом. Да и думалось Бисмарку на ходу легче, чем в застывшем, неподвижном состоянии. На ходу он больше замечал жизнь Ормоса, слышал свои и не свои шаги, редкие проезжающие автомобили.

И фоном всех этих звуков человеческой жизни проступало шипение набегающих на берег волн, крики чаек и греческое карканье ворон.

Где-то рядом на фоне этих же шумов и звуков живет Георгий Польский, пока даже не подозревая, что кто-то привез ему подарки от родных из Киева.

Бисмарк улыбнулся.

Он где-то рядом, но как его найти?

Открытая настежь дверь кафе словно сама зазывала клиентов. Олег заглянул внутрь. Там оказалось прохладнее, чем на набережной под солнцем. Прохладнее, но уютнее.