Клубничное искушение для майора Зубова

— Естественно, не при чем, — усмехается Савин, а я давлюсь дымом от неожиданности, роняю сигарету и пялюсь на спокойного генерала ошарашенным взглядом.

— Нихрена себя в руках не держишь, дурак, — комментирует мои действия Савин, — в самом деле, вопрос о профпригодности стоит остро…

— Не понял…

— Да куда тебе…

Стук в дверь, а затем, с небольшой паузой, поворачивается ручка, и на пороге возникает длинный светловолосый пиздюк, из-за которого у меня сегодня оставшаяся, не добитая Клубничкиными выходками половина головы навсегда останется седой.

И не один появляется!

Рядом с ним держится за руку… Сонька!

Правда, увидев меня, тут же бросает ладонь шпиона, мать его, и кидается ко мне с писком:

— Папочка!

Я обнимаю ее, сажаю на колени, Воротов спокойно проходит в кабинет. А генерал с изумлением смотрит на нас с дочерью.

— Это еще что? Зубов, какого хера?

— А с кем мне ее оставлять? — раздраженно бурчу я, — ее мать вы забрали. И не выражайтесь при ребенке. Пожалуйста.

Савин ошарашенно переводит взгляд с меня на Соньку, потом обратно, затем смотрит на Воротова, с совершенно невозмутимой, равнодушной рожей стоящего возле генеральского стола.

Немая пауза заканчивается тяжелым выдохом Савина:

— Цирк с конями, черт…

Скорее всего, он хочет высказаться гораздо грубее, но идет мне навстречу, не ругаясь при Соньке.

— Откуда ты ее привел? — спрашивает он, наконец, у Воротова.

— Из коридора, — пожимает тот плечами, — я ее узнал, это дочь подруги моей сестры, Марии. Вы должны ее помнить.

Генерала основательно перекашивает, судя по всему, он Машку прекрасно помнит. И помнит, сколько геморроя из-за нее поимел. Я при этом уже не присутствовал, меня значительно раньше услали в африканские ебеня, но слухами земля полнилась…

— То есть, Кудрявцева и тебя знает? Это что за ебанн… Санта-Барбара?"

"— Нет, подозреваемая меня не видела никогда, но я ее видел, на фотографиях, которые присылала сестра. И девочку тоже видел. — Все так же равнодушно, словно робот, информирует Воротов.

— А в коридоре она с кем сидела?

— Одна. Под присмотром охраны.

Савин переводит взгляд на меня:

— Ты, Зубов, просто отец года, бл… Черт! Ладно, свободен, иди дочь домой вези.

— Она посидит, дождется, когда ее маму освободят, — упрямо отвечаю я, не двигаясь с места.

Сонька, осознавая важность момента, тоже сидит тихонько, только глазками внимательно стреляет по сторонам. Моя девочка.

Савин, естественно, совершенно не привыкнув к такому со стороны подчинённых, набирает воздух в грудь, чтоб отправить меня подальше, и, возможно, при помощи охраны даже, но Воротов перебивает начальственный настрой, выкладывая на стол документы.

— Как я и предполагал, самодельный жук.