Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Тот брак был скреплением партнёрского договора. После известия о гибели жены партнёры потребовали подтверждения договора. Поверьте, милорд, мои люди очень тщательно искали Илирию, они даже захватили некоторых разбойников, совершивших нападение, и те показали, что девочке и женщине удалось бежать, хотя их преследовали. Я знал, что Илирия и Аливия не попали в руки разбойников, но из леса они не вышли и к весне.

— Однако Аливия жива. И если бы я оказался более расторопным, сумел бы спасти и её мать.

— Да, милорд. Но о таком варианте я не думал. В том лесу никто не живёт.

— Вам не кажется, что это немного рискованный вариант? Много допущений.

Володя видел, что купец очень хочет послать его в очень далёкое путешествие с его расспросами, но, во-первых, не решается по причине разности в социальном положении, а во-вторых, ради дочери согласен терпеть и этого нахального субъекта, сующего нос не в свои дела.

— Милорд… это дела купеческой гильдии. Я не понимаю, почему они вам интересны.

— Дела вашей купеческой гильдии мне совсем не интересны, но мне интересна Аливия. Потому прежде, чем она вернётся домой, я хочу быть твёрдо уверен, что там к ней будут относиться с любовью и что не будет никаких сюрпризов.

Купец покраснел от ярости, но опять сдержался, Мальчик твёрдо встретил его разъярённый взгляд.

— Вы всё-таки подозреваете меня в убийстве жены?

— Нет. Я хочу разобраться и понять.

— Хорошо. Выбор у меня был прост: либо новая женитьба, либо разрыв партнёрства, что для меня равносильно разорению. Риск был, потому я и начал привлекать старшего сына к делам, хотя он ещё не совсем готов. Ради детей я пошёл на этот риск.

— Похвально. — Осторн вздёрнулся, словно его ударили, но тут же сообразил, что милорд вовсе не издевается, а действительно его хвалит.

— Руперт и Гонс от первого брака. Только Аливия дочь Илирии.

— Кхм… Аливия ничего не говорила про это.

— А она не знает. Там сразу всё не сложилось, выскочил по молодости наперекор воле родителей, решил, что всех умнее, ну а потом началась реальная жизнь, а не сказания менестрелей. Руперт — первый ребёнок, второй умер сразу после рождения… дочь… третий сын прожил полгода, а ещё через два года родился Гонс, ему сейчас одиннадцать, после чего Донна сочла, что с неё хватит прозябать вместе с таким неудачником, как я, и сбежала с одним моим конкурентом.

— Сбежала?

— Думает, что сбежала. Вроде как обманом завлекла меня в храм и произнесла формулу развода при трёх свидетелях. Я не люблю о ней вспоминать. А Аливия считает, что Руперт и Гонс её родные братья.

— Гм… — Володя удивился, но тут же вспомнил, что до встречи с ним девочка не умела ни считать, ни писать.