Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

— А какую долю надо высчитать из этого результата? — невинно поинтересовалась девочка. — Я с дробями и процентами не очень дружу, как говорил Володя, потому быстрый ответ не обещаю. Думаю, подсчитаю только за полчаса.

Последней фразой сестра его доконала. Машинально назвав долю, он с какой-то отрешённостью стал наблюдать, как на листе появляется новая конструкция.

— Классическое уравнение с одним неизвестным! — гордо сообщила ему девочка, потом поморщилась и потёрла бок.

Это вовсе не уравнение, но Володи, который смог бы уличить её в обмане, тут не было, а брат явно мало что понял.

Так что удержаться от фразы, которую слышала от Володи, когда он объяснял ей про логические построения и приведение сложных задач к виду уравнения, не смогла.

— Вот, — наконец протянула она лист брату. Тот машинально поблагодарил её, взял и остался сидеть. Девочка прихватила банку с чернилами, тетрадь и отправилась к себе. Только спустя два часа Руперт сообразил, что ничего не понимает в записях сестры, а названную ею сумму успел забыть. Конечно, стоило бы дождаться утра, никуда его работа не делась бы, но желание поскорее разделаться с этим делом заставило Руперта подняться на второй этаж и постучать.

— Аливия, ты не спишь?

— Нет.

Руперт удивился, но в комнату заглянул осторожно, успев заметить немного нервное движение сестры, словно она что-то разглядывала у себя на боку, но когда вошёл брат, задёрнула ночную рубашку.

— Что там у тебя? Я заметил, что ты часто бок трёшь.

— Да нет, всё хорошо. Чешется просто."

"— Чешется? — Но тут же Руперт вспомнил, зачем пришёл. — Да, ты не могла бы повторить полученный результат? Я, болван, не записал, а разобрать твои закорючки не могу.

Аливия хихикнула и, забрав лист с расчётами, сообщила ответ. Руперт записал его и, пожелав спокойной ночи, спустился в кабинет.

Утром Аливия к завтраку не вышла. Когда встревоженная Розалия послала за ней Руперта, тот обнаружил девочку свернувшуюся на кровати в калачик и тихо постанывающую.

— Аливия! — Руперт бросился к сестре. — Что с тобой?!

— Бок, — простонала она. — Бок болит. Очень-очень болит.

Руперт выскочил в коридор, с треском распахнув дверь.

— Отец!!! Отец, поднимись!

Стали собираться встревоженные слуги.

Появился Осторн, за ним бледная Розалия.

— Что? Что лучилось?

— Аливия… ей плохо…

Осторн шагнул вперёд, не заметив двери и вынеся её внутрь комнаты. В другое время Руперт восхитился бы силе отца, но… это в другое время.

— Пошлите за врачом! — велел он, кто-то бросился вниз.

Розалия встала у изголовья кровати и осторожно взяла в свои ладони руку девочки. Та вяло брыкнулась, пытаясь освободиться, но тут её скрутил новый приступ боли. Кто застонал больше — Аливия или Розалия, Руперт не понял.