Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

— Ты чего это, Кнопка, разболеться решила? — Сказал так, словно и правда девочке вдруг захотелось немного поболеть, и она это себе устроила.

Аливия возмущённо пискнула, но тут же охнула и схватилась за бок. Володя аккуратно положил её на кровать и прикрыл одеялом.

— Ну-ну, не дёргайся. Что тут у тебя, давай посмотрим?

Девочка снова улыбнулась сквозь боль и кивнула.

— Володя… ты пришёл…

— Хм… А что, были какие-то сомнения? — Володя нахмурился и шутливо погрозил ей.

Девочка снова хихикнула.

— Нет. Но папа не хотел тебя звать.

— Мы его за это в угол поставим, — пообещал ей мальчик.

Аливия, видно, представила себе эту картину и рассмеялась, но тут же боль по новой скрутила её и она застонала.

— Что здесь происходит? — В комнату вошёл ещё один человек с кружкой какого-то напитка. — Больную нельзя тревожить.

Володя чуть обернулся.

— Вы кто?

— Я? Я врач. Смею надеяться, лучший в городе!

— Ага. — Володя покосился на кружку. — А это что?

— Это? Лекарство! Я только что его закончил… Эй, что вы делаете!

Но Володя уже отобрал кружку и понюхал.

— И что вы этим собираетесь лечить?

— Выделение желчи, конечно! Вы сомневаетесь в моём диагнозе?

— Выделение желчи? — Володя нахмурился.

 — Какое ещё выделение желчи? Вот что, — он решительно отставил кружку подальше и придвинул к себе принесённую сумку. — Мне не мешать!

После этого, не обращая внимания на вопли врача, раскрыл её и достал стетоскоп и ложечку. Повернулся к девочке.

— Ну-ка, снимай свою ночную рубашку.

Аливия послушно откинула одеяла и, ничуть не стесняясь, стала раздеваться.

— Аливия!!! Князь! Что вы себе позволяете?!"

"— Филипп, если кто попробует мне мешать, успокой. А ты, ложись.

Не сгибайся, выпрямись на кровати… понимаю, что больно, но постарайся. Помнишь, как загремела с дерева? И ведь не ревела, что же теперь плачешь?

— Но ведь я умираю! — Аливия вдруг заморгала.

— Умираешь? Это тебе кто сказал? Ну-ка, руки по швам, лежать и не пищать!

Аливия испуганно моргнула, но послушалась, озадаченно глядя на друга. Тот наклонился над ней и чуть коснулся бока. Позади раздался какой-то звук, потом хрип. Мальчик чуть обернулся. Купец, красный от ярости, пытался схватить табурет, а Филипп загораживал ему дорогу. Розалия висела на руке мужа, уговаривая успокоиться.

— Я сказал тихо, вы мне мешаете!

— Молодой человек уверен, что сумеет разобраться в болезни лучше меня, посвятившего искусству врачеванию пятнадцать лет жизни? — едко осведомился врач.

— Посмотрим, — буркнул он, снова поворачиваясь к девочке. — Аливия, я сейчас буду чуть давить тебе на бок, а ты скажешь, когда боль станет наиболее сильной. Хорошо?

Володя наклонился и снова надавил. Девочка пискнула, но стерпела, мальчик стал чуть надавливать в другом месте, потом ещё в одном.