Княжна

— Кто такая?

— Боярская дочь! Боярина Богумила — Звенислава! Пряталась, я её ночью нашел. Долго искал.

— Что за Богумил, Боян? — Спросил я воеводу.

— Один из самых богатых бояр радимичей. Знатный род.

— Первуша, а где сам боярин?

— А нет его, светлый княже. Кончился! — Первуша засмеялся. Его поддержали дружинники. — И сыновья его кончились. — Он намотал волосы девушки на кулак и дёрнул вверх. — Я правильно говорю, раба? — она закрыла лицо руками. Первуше было семнадцать. Для этого времени он уже взрослый мужчина. Поджар, симпатичен. Настоящий молодой волк, тем более вкусивший своей первой крови.

— Так вот ты кого всю ночь мял, да Первуша! — Крикнул кто-то из дружинников. — Вон как девку укатал! Она стоять уже не может. — Взрыв хохота!

— Это кто кого ещё укатал. — Парировал говорившему, другой дружинник. — Как бы не она, на парня первая набросилась. — Опять хохот.

— Эй, Первуша, отдай девку. Я тебе отрез шелка дам! — Крикнул парню дружинник в возрасте, с бородой.

— Не дядька. Я её на меч взял. Моя она! Я её год назад увидел. Только кто бы мне её в жёны отдал. Да и сама она на меня смотрела презрительно. Я же простой дружинник был, да ещё в молодшей дружине.

А сейчас мне спрашивать никого не нужно. Что захочу, то с ней и сделаю. Захочу женой возьму. Захочу рабой своей матери отдам, помои выносить, да меня ночами греть. Захочу, продам купцам из жарких стран. А захочу, убью.

— А что решил? — Спросил я его.

— Ещё не знаю, светлый княже. Посмотрю, как она стараться будет. — Ответ вызвал новый хохот.

— Звениславушка! — Вдруг раздался крик и из толпы полоняников выскочил молодой парень, одних лет с Первушей. Его голова была перевязана тряпкой. Ближайший к нему вятич сунул ему в ноги древко копья.

 Парень упал и замер. Кончик копья упёрся ему в шею.

— Славушка! — Всхлипнула борышня и протянула к парню руки. Первуша удерживая Звениславу за волосы ударил ей ногой под колени. Она рухнула на утоптанный снег. Но упасть он ей не дал. Она так и осталась стоять на коленях.

Я посмотрел на княгиню. Мстислава с интересом наблюдала за развитием событий. Я тоже не стал вмешиваться. Первуша за волосы поднял голову девушки так, чтобы она смотрела ему в лицо.

— Что Звенислава, твой женишок?

— Да, он любый мой.

Пощади его. Я стану твоей рабой…"

"— Ты и так моя раба. Плохой у тебя женишок. Ты мне девкой нетронутой досталась. — Вокруг опять засмеялись. Мда, жестокий век, жестокие нравы. Никакого сострадания. Я мог, конечно, отобрать девушку у Первуши и парня мог оставить в живых, и отпустить их. Но меня бы никто не понял. Первуша взял её на меч. Она его законная добыча. Отобрать её у него, по сути, ни кто не имел права. Она была его собственностью. И он на самом деле мог сделать с ней всё, что захочет. Тем более он её уже знал.