Княжна

Замену делать можно."

"— Нет, Боян. Такая песня не прокатит. Я его оскорбил намерено, что бы грохнуть. И ты предлагаешь мне выставить, что за меня это решил другой человек? так не пойдёт.

— А что делать? Гуннульф очень хороший мечник. Он во всём хорош, не только с мечами.

— Тогда предложи ему бой на ножах. С этим делом я знаком хорошо. Ножевой бой, это самое то. По понятиям.

— Ты уверен?

— Да. По другому никак. Только если я завалю их из карабина.

— Хорошо. Там Мстислава пришла. Что ей сказать?

— Ничего. Это мужские игры. Пусть этот нурман разденется до пояса. И Боян, пошли кого-нибудь, Мстиславу сюда не пускать. Пусть остаётся на стене, при любом исходе боя. Понял? Не хватало, чтобы её эти захватили. И ещё, пошли кого-нибудь к Мезгирю, пусть выкатит сюда одну пушку, закреплённую на телеге. Там есть такая, уже заряженная. Пушку нужно установить чуть наискось от лодки нурман. Если они, попытаются напасть, пусть стреляет. — Воевода кивнул и отослал одного из кметей. Я посмотрел на башню. Увидел девушку, смотрящую на меня. Ободряюще улыбнулся.

— Гуннульф! — Обратился Боян к хёвдингу. — Боя на мечах не будет. Я предлагаю бой на ножах.

— А что так?

— А так. Либо ножевой бой, либо вы уходите.

Скандинав смотрел на меня внимательно. Я же только усмехнулся ему в лицо.

— Хорошо!

— Тогда, раздевайся до пояса.

Вскоре мы стояли с ним друг против друга. В его руке был нож. Серьёзный такой. Длинна лезвия больше двадцати сантиметров. Я вытащил свой нож из ножен. Викинги замерли. Видел как глаза всех, кто находился на пристани алчно загорелись. Неожиданно нарисовался Радогост — волхв Перуна.

— Это божий суд, Ярослав. Поэтому волшбы чёрной не должно быть.

— А где ты волхв увидел волшбу? Я что-то её не замечаю. А ты, Боян, замечаешь?

— Я прослежу.

— Флаг в руки и барабан на шею. — На пристань дружинники под руководством Мезгиря, да того самого, у которого жену ещё Крапивой звали, выкатили телегу с закрепленной на ней пушкой. Нурманы удивленного поглядели на это недоразумение. Стали посмеиваться. Я тоже усмехнулся. Только в другом русле. Мезгирь стоял и также лыбился, в руках его дымил металлический прут, загнутый на конце и обёрнутый чадящей паклей. Он то был в курсе, что может устроить каменный дроб с близкого расстояния.

Я посмотрел на Гуннульва:

— Ну что? Поехали? — Бросил ему, вставая в боевую стойку.

Несмотря на то, что нурман был косматым и от него воняло, тело у него было сильным, без единой жиринки, поджарым. Конкретный волчара. Как, впрочем, и вся его стая, которую он называет хирдом, то есть дружиной. Шли по кругу, друг против друга, внимательно отслеживая движения друг друга. Резкий рывок вперед, обманка и качнувшись в сторону, викинг, полоснул ножом. Лезвие прошло в миллиметрах от моей груди.