Княжий посол

И взгляд его Даниле не нравился.

«Мда, – подумал он, – похоже, предчувствия меня не обманули».

Проснулся Данила с тревожным чувством, которое, правда, сразу отодвинули на задний план хозяйственные дела. Воислав готовился к переезду в родовое имение. К трем саням, что привезли с собой обережники, холопы Радмилы добавили еще двое. Все набили доверху, и вещи еще остались, равно как и часть скотины, которую тоже пришлось оставить в лесной заимке. Там же оставили двух холопов присматривать за домом. Караван же из пяти саней, под завязку набитых добром, поехал по засыпанному снегом лесу. Теперь обережники не ехали, свесив ножки, а шли на лыжах либо в свою очередь выезжали вперед в дозоры. Даже в поприще от родной земли Воислав оставался начеку."

"Натуральным образом пробив дорогу в буреломе, обережники выбрались из густого ельника и спустились в русло небольшого ручейка, как раз по ширине саней. Ехали вдоль него они до самого вечера, пока не выбрались на лед более крупной реки.

С рассветом Данила узнал ставшую родной Десну. Воислав послал самых быстрых на лыжах Шибриду и Клека в Бродов, который тоже оказался не так уж далеко. Вскоре оттуда приехали двое гридней и сани с целым тиуном. Представитель закона выглядел измученным, он постоянно вытирал тряпкой пот с отъевшихся щек и лба, не помогало, даже бобровая шапка выглядела намокшей.

– Едемте, – тоном должника, которого разбудили среди ночи и потребовали отдать проценты, сказал тиун, и караван направился теперь вверх по Десне.

По предложению Воислава на ночь глядя решили не сообщать «радостную новость» уже бывшим хозяевам имения, а заночевать на реке, а вперед послать гонца из гридней, чтобы предупредил и рассказал все как есть.

– А почему моего-то? – буркнул тиун.

– Ну ты же сам понимаешь, – ласково сказал Воислав, и глашатай князя согласился.

А с первыми лучами солнца большой караван последовал за гонцом. Совсем скоро Данила увидел то, о чем ему рассказывал Скорохват, высокий холм, на нем частокол, пологий берег с вмерзшим в лед небольшим причалом. У кромки льда их уже встречали. Простые крестьяне, человек тридцать, и пяток более солидных мужей в хороших дубленках и с оружием на поясе.

Самый старший из них и вытянулся лицом, выпучив глаза, когда увидел, кто приехал на его бывшую землю.

– Да что ж это делается, – гаркнул он, так что вороны с елей повзлетали, – вы кому землю отдаете, ему землю отдаете?

– Не ори, Деян, на то княжья воля, тебе земля от его руки пожалована, вот он ее и забирает. А за службу отдаст в другом месте. По весне, – устало посулил тиун.

– Я против князя не иду, а ты знаешь, кто это? На нем кровь гридня, а князь знает, да его…

– Князь знает, вот знак от него, – тиун показал бересту с оттиснутым на ней трезубцем.