Убежище

На пальце Бэнкс должен красоваться бриллиант.

– Они называются хаши, – произнес я, указав на палочки. – По-японски.

Подняв маленькую керамическую подставку, поставил перед ней.

– А это хашиоки. Ты можешь положить на нее узкие концы палочек. Или, – подметил я, кивнув на свою тарелку, – сверху на миску. Но их нельзя оставлять в еде или перекрещивать.

– Почему?

– Потому что это… грубо, – ответил я. Были и другие причины, связанные с мертвыми людьми, подношениями богам и традициями, но чутье мне подсказывало, что мои поучения лишь спровоцируют ее бунтарство.

Я вернулся на свое место, предоставив Бэнкс возможность поесть. Голова шла кругом. Мне повезет, если получится уснуть сегодня.

Нужно было найти комнаты для парней, дежуривших снаружи, и назначить им зарплату. А также придумать, чем они будут заниматься, черт побери.

Еще мне предстояло вернуться в «Сэнсо» для встречи со страховым агентом, чтобы решить, каков будет следующий шаг. Откроемся ли мы заново?

А затем встретиться с родителями. Вообще-то удивительно, что они не названивали мне сейчас. Если мать и отец пока не слышали о моей женитьбе, то скоро услышат. Как ни странно, я ни о чем не жалел, ведь всегда не любил пояснять свои действия. Наверное потому, что не мог их объяснить."

"А завтра наступит Ночь Дьявола. Мы до сих пор не выяснили, где прячется Дэймон, так что он может опередить нас. Или ничего не произойдет. Возможно, Рика права, и он всего лишь водит нас за нос.

Но мне все равно нужно разобраться с ним. Я не смогу спокойно жить дальше с этой тяжелой ношей. Думаю, будет лучше собрать всех здесь на ночь и устроить локдаун[15].

Доев свою порцию, Бэнкс заглянула в большое блюдо в поисках добавки. Я улыбнулся. Мне нравилось, что она явно наслаждалась моей стряпней, стейками и всем остальным.

Девушка наклонила блюдо и переложила палочками остатки лапши в свою миску. Тихо засмеявшись, я закрыл глаза.

Она только что нарушила три правила этикета. У моего отца пар из ушей повалил бы, увидь он это.

А я лишь любовался ее лицом, сходя с ума от вида этих алых губ. Бэнкс действительно была великолепна.

– Красивое платье, – заметил я. – Откуда оно у тебя?

Дожевав, она ответила, не глядя на меня:

– Марина, повариха Гэбриэла, сшила его, когда мне было шестнадцать.

Напоминание о том, что Гэбриэл приходился ей отцом, снова повергло меня в шок. В голове по-прежнему роилась масса вопросов.

– Отец устраивал вечеринку, – пояснила Бэнкс, – и Марина подумала, что он может позволить мне прийти, если… если я буду достаточно красиво выглядеть.

Достаточно красиво?

– Ты пошла?

Она покачала головой.

– Я нарядилась, сделала прическу и накрасила губы. Но Дэймон не пустил меня, заставил остаться в его комнате.