Когда исчезнет эхо

Лежа на своем диване, Юлька пыталась вдохнуть побольше воздуха, но не могла.

Душа у нее была не на месте. Присутствие Олега она ощущала физически, всей кожей, хотя с вечера он, посмотрев на ее напряженное лицо, усмехнулся легонько и, попросив простыню, чтобы накрыться, ушел спать на ложе, сооруженное ею на сеновале. Сейчас их разделяли комната, дверь, коридор, еще одна дверь и пространство хоздвора, и все равно Юльке казалось, что она слышит, как муж ворочается с боку на бок, не в силах заснуть. Она была уверена, что ему не спится, так же как и ей.

В течение всего сегодняшнего дня, выдавшегося чрезмерно суматошным, у нее не было ни минуты на то, чтобы обдумать сказанные Олегом слова, зацепившие ее, прочно засевшие в сознании, но требовавшие отдельного серьезного осмысления. Однако было явно не до того. Сейчас все тревоги, начавшиеся в тот момент, когда она увидела Олега стоящим над ее раскорячившимся телом, продолжившиеся, когда она осознала, что Джемма Джентиле — это Женя Ракитина, девочка из найденного дневника, и закончившиеся осознанием того, что они, кажется, вычислили убийцу, были позади, и фраза мужа нахально всплывала в голове, не давая заснуть.

В тот момент, кажется, Василий Васильевич за что-то ее похвалил, а Олег ответил очень странно, сказав: «С синтезом у нее не очень. Факты она собирает хорошо, выводы делает в корне неверные. А так — да, молодец, конечно». Что он имел в виду, говоря о том, что Юлька умеет собирать факты, но делает неверные выводы? Совершенное в Сазонове преступление или то личное, что оставалось недоговоренным между ними? Юлька тяжело вздохнула.

События двухмесячной давности, в результате которых она оказалась в Сазонове, вспоминать не хотелось. Они причиняли боль, острую, режущую, от которой хотелось свернуться в клубок, зажав руками живот. Когда-то давно, в детстве, у Юльки был аппендицит, и боль, которую она тогда испытывала, была очень похожа на ту, которую причиняла ей неверность Олега.

Она покрепче зажмурилась, словно сдерживая слезы, еще раз глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, вцепилась руками в край одеяла, вызывая в памяти картину, которую до этого оттуда отчаянно гнала. Двадцатое мая, теплый, уже почти летний день, украшенный кружевом первой зелени, нежной, робкой, стыдливой, как девица на выданье. Только что кончился сильный дождь, практически ливень, но асфальт почти высох, и Юлька идет по улице, сдерживая себя, чтобы не пуститься вприпрыжку, так ей хорошо от предвкушения скорого лета."

"Она только что закончила работу над важным заказом, ей выплатили большую премию, и она уже придумала, как именно ее потратит. Купит мужские наручные часы, именно такие, о каких мечтает Олег, а еще бутылку шампанского, самого сухого, то есть брют.