Когда отцветают розы

Дряхлая и беспомощная, она не могла тебе помешать, а в ее рассказы никто бы не поверил — все считали ее выжившей из ума. Тебе это было известно — ты читал письма Брэда, когда я передавала их маме. Как я могла думать, что ты удержишься от этого? Тебе же всегда нужно было все знать. «В знании — сила» — это одна из твоих любимых поговорок. Ты не мог попросить, чтобы тебе дали его письма, чтобы не показать, как волнует тебя его судьба. Для этого ты слишком труслив.

Наконец-то она попала в точку. Его черты исказились болью и злостью, чего было больше, она не могла понять. Она продолжала без остановки, чтобы дожать его в полном соответствии с его собственными рекомендациями.

— Я пока не понимаю только одного. Зачем ты приехал повидать Брэда? Хотя позволю себе высказать предположение. В последнем письме он упомянул о своих подозрениях, что некто злоупотребляет доверием мисс Массер. В другом письме он давал крайне нелестную характеристику ее адвокату. К кому в таком случае мог Брэд обратиться? Со мной связаться не было возможности — в прошлом августе я находилась в Европе. И он позвонил тебе, верно? Справедливость была для него дороже собственной гордости.

Как, должно быть, ты торжествовал! Ты хотел, чтобы он вернулся. Ты надеялся, что он устанет от скитаний и черной работы и приползет к тебе на коленях, признавая твою правоту, вымаливая прощение. Этого не случилось, но он по крайней мере первым сделал шаг навстречу. Твое самолюбие не пострадало, а твоя чудовищная бесчувственность заставила тебя принять желаемое за действительное: его просьба была только предлогом для нового сближения между вами. Ты приехал сюда в надежде увезти его домой. Если бы ты только попросил у него прощения, сказал, что любишь его…

Она сделала паузу, чтобы откашляться.

— Но ты бы никогда не сказал ничего подобного, не так ли? Что же, Господи, ты мог сказать ему такого, отчего разразилась трагедия? Ты угрожал ему? «Вернись и будь мне послушным сыном, иначе я вышвырну твою матушку на помойку и заведу других сыновей от молодой женщины». Так?

В ветвях деревьев завывал ветер. По земле плясали причудливые тени. Но не тень пробежала по его лицу, исказив его так ужасно. Его сознательная воля старалась сохранить самообладание, но внутри началась агония, и Диана поняла, что победила, и одновременно, что эта победа может стать последней ошибкой, которую она в своей жизни совершила.

Энди поднял голову. Медленно, словно перед опасным зверем, он перевел свое тело в сидячее положение, нашаривая ступнями опору.

— Будь осторожна, — едва слышно шепнул он.

Но Диана уже не могла остановиться. Она все время ждала такого момента — ждала и боялась в одно и то же время.