Когда утонет черепаха

С точки зрения анестезии, кстати, всё было безупречно.

– Ну, можешь же! А упирался! – похвалила Тамара Ивановна. – Теперь перейдём к вопросу сыра. Ты знаешь, что такое термофильная закваска?"

"Праздник середины лета устраивают на берегу. Жгут костры, поют песни и едят, едят, едят. Том и Анна получили несколько приглашений. Анна побежала по гостям, а у Тома случился приступ нелюдимости. Но к полуночи и он пришёл к морю. До самого горизонта горели костры. Тома тянули за руки, звали к себе, дарили кулинарные шедевры. Он пел, танцевал, целовался в губы с юными селянками. Жизнь у него не получилась, но и не закончилась ещё.

Довольно быстро из эйфории от прощания со свободой Том рухнул в депрессию от отсутствия перспектив. Анна сказала, – ничего. Она прочитала одну книжку. Там указаны типичные ошибки. Мы попробуем ещё раз. Сама закупила молока. Приволокла Тома в сыроварню, вручила мешалку, похожую на весло, заставила мешать. Понемногу Том не то чтобы ожил, но впал в транс, похожий на жизнь. Он вылил молоко в медный чан. Он любовался бегущим молоком, наслаждался его запахом и тихим звоном струй. У чана двойные стенки, для водяной бани. Молоко в таком никогда не перегреется. И вся посуда, и сарай, воздух и поля, где пасутся коровы, даже мешалка, похожая на весло, вдруг показалось прекрасным. Том стал готовить закваску. Достал из холодильника бутыль с вонючей жидкостью. Этот холодильник подключен к отдельному генератору. Даже если в мире пропадёт электричество, закваска сохранится, воссияет и даст начало новым поколениям бродильных бактерий.

Том перемешивал молоко сложным движением боевого монаха. Он проверял температуру специальным градусником. В нужный момент добавлял закваску. Это волнительно и символично. Нужно размешать, но нельзя взболтать. Через несколько часов молоко свернётся. Том подождёт этого момента, глядя из шезлонга на вечернее солнце. А ночью сделает всё остальное.

– Судя по запаху, ты готовишь крысиный яд!

Том вздрогнул. В дверях стоял Оярс Вимба. Старик понюхал воздух, сморщился. По-хозяйски подошёл к чану, макнул палец, облизнул, сплюнул.

– Ещё можно исправить. У тебя котёл холодный. Нагревай.

– Но в рецептуре сказано…

– Отойди!

Оярс не испугался электронного блока, сделанного карпатскими вампирами. Влез в программу, изменил настройки.

– Дальше. Сыворотка у тебя не кислая. Так ничего не свернётся. Где тут…

Сейчас Оярс совсем не выглядел дедом. Просто коричневый мужик, высушенный на морском ветре. Человек-хамон. Он залез в холодильник, вытащил склянки и порошки, осмотрел сигнатуры, намешал в большой кастрюле, добавил из своего мешка одну таблетку и два порошка, попробовал на язык, поставил греться на плиту. Философский камень делается проще, чем сыр.